Меню

Затерялся свет любви моей



Facebook

Greenberg SergeijИосиф Бродский / Joseph Brodsky

Перекличка поэтов XX века на одну и ту же тему.

Перевод Михаила Лозинского

Земную жизнь пройдя до половины,
Я очутился в сумрачном лесу,
Утратив правый путь во тьме долины.

Каков он был, о, как произнесу,
Тот дикий лес, дремучий и грозящий,
Чей давний ужас в памяти несу!

Так горек он, что смерть едва ль не слаще.
Но, благо в нем обретши навсегда,
Скажу про все, что видел в этой чаще.

Не помню сам, как я вошел туда,
Настолько сон меня опутал ложью,
Когда я сбился с верного следа.

Но к холмному приблизившись подножью,
Которым замыкался этот дол,
Мне сжавший сердце ужасом и дрожью,

Я увидал, едва глаза возвел,
Что свет планеты, всюду путеводной,
Уже на плечи горные сошел.

Тогда вздохнула более свободной
И долгий страх превозмогла душа,
Измученная ночью безысходной.

И словно тот, кто, тяжело дыша,
На берег выйдя из пучины пенной,
Глядит назад, где волны бьют, страша,

Так и мой дух, бегущий и смятенный,
Вспять обернулся, озирая путь,
Всех уводящий к смерти предреченной.

Когда я телу дал передохнуть,
Я вверх пошел, и мне была опора
В стопе, давившей на земную грудь.

И вот, внизу крутого косогора,
Проворная и вьющаяся рысь,
Вся в ярких пятнах пестрого узора.

Она, кружа, мне преграждала высь,
И я не раз на крутизне опасной
Возвратным следом помышлял спастись.

Был ранний час, и солнце в тверди ясной
Сопровождали те же звезды вновь,
Что в первый раз, когда их сонм прекрасный

Божественная двинула Любовь.
Доверясь часу и поре счастливой,
Уже не так сжималась в сердце кровь

При виде зверя с шерстью прихотливой;
Но, ужасом опять его стесня,
Навстречу вышел лев с подъятой гривой.

Он наступал как будто на меня,
От голода рыча освирепело
И самый воздух страхом цепеня.

И с ним волчица, чье худое тело,
Казалось, все алчбы в себе несет;
Немало душ из-за нее скорбело.

Меня сковал такой тяжелый гнет,
Перед ее стремящим ужас взглядом,
Что я утратил чаянье высот.

И как скупец, копивший клад за кладом,
Когда приблизится пора утрат,
Скорбит и плачет по былым отрадам,

Так был и я смятением объят,
За шагом шаг волчицей неуемной
Туда теснимый, где лучи молчат.

Пока к долине я свергался темной,
Какой-то муж явился предо мной,
От долгого безмолвья словно томный.

Его узрев среди пустыни той:
«Спаси, — воззвал я голосом унылым, —
Будь призрак ты, будь человек живой!»

Он отвечал: «Не человек; я был им;
Я от ломбардцев низвожу мой род,
И Мантуя была их краем милым.

Рожден sub Julio, хоть в поздний год,
Я в Риме жил под Августовой сенью,
Когда еще кумиры чтил народ.

Я был поэт и вверил песнопенью,
Как сын Анхиза отплыл на закат
От гордой Трои, преданной сожженью.

Но что же к муке ты спешишь назад?
Что не восходишь к выси озаренной,
Началу и причине всех отрад?»

«Так ты Вергилий, ты родник бездонный,
Откуда песни миру потекли? —
Ответил я, склоняя лик смущенный. —

О честь и светоч всех певцов земли,
Уважь любовь и труд неутомимый,
Что в свиток твой мне вникнуть помогли!

Божественная комедия
(начало)
Nel mezzo del cammin di nostra vita
mi ritrovai per una selva oscura
ché la diritta via era smarrita.
(Dante Alighieri)
Путь жизненный пройдя до половины,
Опомнился я вдруг в лесу густом,
Уже с прямой в нём сбившийся тропины.
(Павел Катенин)
На полдороге нашей жизни трудной
В неведомый и тёмный лес вступил,
Утратив путь прямой в дремоте чудной.
(Дмитрий Минаев)
В средине нашей жизненной дороги,
Объятый сном, я в тёмный лес вступил,
Путь истинный утратив в час тревоги.
(Дмитрий Минаев)
Земную жизнь пройдя до половины,
Я очутился в сумрачном лесу,
Утратив правый путь во тьме долины.
(Михаил Лозинский)
На полдороге странствий нашей жизни
Я заблудился вдруг в лесу дремучем,
Попытки ж выйти вспять не удались мне.
(Александр Илюшин)
Переступив границу зрелых лет,
Я в тёмный лес забрёл и заблудился.
И понял, что назад дороги нет…
(Дмитрий Минаев)
На полпути земного бытия
Вступил я в лес угрюмый и унылый,
И затерялась в нем тропа моя.
(Николай Голованов)
Песнь III
Lasciate ogni speranza, voi ch’entrate.
(Dante Alighieri)
Оставь надежду всяк, сюда идущий!
(Дмитрий Минаев)
Входящие, оставьте упованья.
(Михаил Лозинский)
Разное
Каждый должен брать на свои плечи труд, соразмерный его силам, так как если тяжесть его окажется случайно чрезмерной, то он может поневоле упасть в грязь.
Нет большей муки, чем воспоминание в несчастье о счастливом времени.
• Корыстолюбие — искусственная нищета.
• Тысячелетие в сравнении с вечностью более короткий период, чем мгновение ока в сравнении с движением самого медленного небесного тела, вращающегося в бесконечном пространстве.
Цитаты о Данте
Слава Данте будет вечной, потому что его никто никогда не читает.
— Вольтер
Жил беспокойный художник
В мире лукавых обличий,
Грешник, развратник, безбожник,
Но он любил Беатриче.

Читайте также:  Без тебя мне не нужен свет не нужны мне мои мечты

Н.С.Гумилев. Музы, рыдать перестаньте
— Василий Аксёнов, «Новый сладостный стиль»
см. Степан Шевырёв, «Чтение Данта», 1830

Когда я ночью жду ее прихода,
Жизнь, кажется, висит на волоске.
Что почести, что юность, что свобода
Пред милой гостьей с дудочкой в руке.

И вот вошла. Откинув покрывало,
Внимательно взглянула на меня.
Ей говорю: «Ты ль Данту диктовала
Страницы Ада?» Отвечает: «Я».

Il mio bel San Giovanni
Dante

Он и после смерти не вернулся
В старую Флоренцию свою.
Этот, уходя, не оглянулся,
Этому я эту песнь пою.

Факел, ночь, последнее объятье,
За порогом дикий вопль судьбы…
Он из ада ей послал проклятье
И в раю не мог её забыть, —

Но босой, в рубахе покаянной,
Со свечой зажжённой не прошёл
По своей Флоренции желанной,
Вероломной, низкой, долгожданной…

17 августа 1936,
Разлив

Двадцать сонетов к Марии Стюарт
(фрагмент)
3.

Земной свой путь пройдя до середины,
я, заявившись в Люксембургский сад,
смотрю на затвердевшие седины
мыслителей, письменников; и взад-
вперёд гуляют дамы, господины,
жандарм синеет в зелени, усат,
фонтан мурлычит, дети голосят,
и обратиться не к кому с «иди на».
И ты, Мари, не покладая рук,
стоишь в гирлянде каменных подруг —
французских королев во время оно —
безмолвно, с воробьём на голове.
Сад выглядит как помесь Пантеона
со знаменитой «Завтрак на траве».

Красавица, которую я позже
любил сильней, чем Босуэлла — ты,
с тобой имела общие черты
(шепчу автоматически «о, Боже»,
их вспоминая) внешние. Мы тоже
счастливой не составили четы.
Она ушла куда-то в макинтоше.
Во избежанье роковой черты,
я пересёк другую — горизонта,
чьё лезвие, Мари, острей ножа.
Над этой вещью голову держа
не кислорода ради, но азота,
бурлящего в раздувшемся зобу,
гортань. того. благодарит судьбу.

NEL MEZZO DEL CAMMIN DI NOSTRA VITA

Памяти Константина Богатырева

Настигнут серединой века, я
небытию учился в этом мире,
смерть-родственница или смерть-семья
вселилась, потеснив меня в квартире.
Я приручал ее до темноты
и умолял не прикасаться, чтобы
в рассветный час мне брезжили черты
прекраснейшего города Европы.
Там истлевал, шурша во мгле, тростник,
и сталь мерцала, заткнута за пояс,
и камень к человеку жил впритык,
и вспыхивал бензин, и мчался поезд.
Я в окруженьи смерти ел и пил,
пытаясь в её замысел проникнуть,
я даже забывал о ней, но сил
у человека нет, чтоб к ней привыкнуть.

И сердце начинало вдруг неметь,
пока с ключом я шел по коридору,
в отечестве, где, между прочим, смерть
бывала и случайной в эту пору.

1976
Перевод Владимира Гандельсмана.

* * *
Nel mezzo del cammin.
В средине земного пути… Данте
* * *
Сначала восторг и отвага,
потом наступает пора,
когда оскорбляет бумагу
постыдная легкость пера.

Доселе покорные руки
гадают: а если и впредь
согласна на малые звуки
тобою отлитая медь?

А память, края образуя,
вдали от друзей и врагов
разводит бездарность с безумьем
на должные десять шагов.

А жребий единственный выпал,
и медный рассыпался звон.
Ты между. Ты медлишь. Но выбор –
безумный – уже предрешен.

И смех умножается на смех,
и высится крик детворы,
и жизнь начинается насмерть
по правилам этой игры.

Nel mezzo del cammin. Слепая пыль на веках.
Полынная земля вздыхает о слепце.
И черные дрозды на вересковых ветках,
И темные шмели в нагорном чабреце.

И там, где две судьбы сомкнулись над тобою,
Где ты покорно жив и просто одинок,
Рассудок натрудив сизифовой любовью,
С ладони на ладонь пересыпай песок.

Но, руки опустив, опять припомнишь имя,
и сердце бьет любовь двенадцать раз подряд.
А если боль твоя встречается с другими,
смущенные друзья за что тебя корят?

А это музыкант – не в званье кифареда,
а в чине мудреца, скитальца, пришлеца.
Затем, что вы родны по сумеркам, по бреду
желанья и стыда, бегущих вдоль лица,

затем, что нынче вам делить одни лохмотья
смирительных одежд, невидимых почти,
затем, что нищий дух, прикинувшийся плотью,
наутро не найдет обратного пути,

затем, что для двоих нет берега у Бога,
затем, что так любить счастливцам не дано,
затем, что, преуспев в искусстве монолога,
чужие голоса он позабыл давно,

затем, в конце концов, что платой за ученье
у сумасшедших дней была твоя душа –
покуда жизнь прошла, и обрели значенье
бумага, свет огня и след карандаша.

Читайте также:  Ближний свет ксенон законно

Nel mezzo del cammin. Наставшее сегодня
соленые ступни отерло о песок.
непрошеная ночь плела слова, как сводня,
зато в руке у дня стремительный смычок.

Теперь открой глаза. Сейчас родится небо
из облака и тьмы внезапной и навек.
Прохожий человек просил вина и хлеба.
Прохожий человек, прохожий человек..

Труби, победный рог, отраду пораженья,
ведь все, зачем живем, в руке и под рукой.
С ладони на ладонь, как вечное движенье,
свободу и печаль, свободу и покой.

Из книги стихотворений «Край земли» (издательство «Юнимет»,2000).
«…Как Татьяна Калинина вошла в мою жизнь, так я поджидаю ее у входа в ее книгу. Кто знает, поймет – я писать иначе не умею». 19 октября 1999, Белла Ахмадулина.
Татьяна Александровна Калинина (род.15.05.1948) – ленинградская -петербургская поэтесса, переводчик, закончила СПБГУ, работает научным сотрудником Музея- квартиры А.С.Пушкина на Мойке,12,автор двух книг стихотворений, текста популярной песни «Дорога без конца» Сергея Баневича в исполнении Альберта Асадуллина и многих других известных песен.

Источник

Забытая песня

В жизни так много значит музыка. У каждого человека свои предпочтения, свои любимые мелодии. Но есть такие композиторы, исполнители, музыку которых большинство людей слушают, затаив дыхание. С годами одни произведения уходят в тень, другие занимают их место. Есть музыкальные однодневки. Есть Музыка, которая сопровождает нас всю жизнь. Вполне логично быть благодарными тем людям, которые создали и донесли до нас это чудо музыки. Вроде бы так и должно быть. Вроде бы…

Во времена «железного занавеса» мы довольствовались «своей» музыкой. Но иногда до нас доносились отголоски «буржуазной западной» музыки. Зачем нам буржуазное? Но в некоторых случаях уж очень на душу ложилось. Тогда просто брали и использовали даже без указания авторов. Так знаменитая песня Битлз «Girl» в журнале «Кругозор» оказалась народной песней. Да, в каком-то смысле она и стала народной. То же происходило и многими другими песнями. Интересно то, что сталкиваясь с хорошей музыкой при подавляющем незнании иностранных языков, создавались новые тексты. Некоторые из них были как подстрочники, некоторые писались хорошими поэтами, но зачастую были весьма далеки не только от оригинала, но и от темы. Так замечательная песня «Где-то есть город, тихий как сон. » совершенно не имела ничего общего с песней «Где те долины, где синь озёр», на музыку которой она была написана, но как изумительно она звучала в исполнении Эдиты Пьехи! Иногда тексты писались непрофессионалами, от чего они не становились менее привлекательными. Так, например, было с песней «В Кейптаунском порту», которая была написана девятиклассником Павлом Гандельманом на музыку «Bei Mir Bist Do Schon» («Нет тебя прекрасней») и на протяжении более семидесяти лет столь популярна в нашей стране.

Мне хочется вспомнить французскую песню, музыка которой долгое время звучала заставкой в программе «Время» к прогнозу погоды. Речь идёт о «Манчестер и Ливерпуль», которая была написана в 1966 году замечательным композитором и аранжировщиком Андре Попп и записана оркестром Франка Пурселя. В 1967 году к этой мелодичной музыке Эдди Марне написал слова. Широкую известность песня получила в исполнении певицы Мари Лафоре, которую после съёмок в фильме «Девушка с золотыми глазами» по повести Бальзака только так и называли.

Манчестер и Ливерпуль
Я снова вижу себя бродящей по улицам
Посреди этой толпы
Среди тысяч незнакомцев
Манчестер и Ливерпуль
Я уехала в заброшенные места
В поисках той прекрасной любви,
Которую я испытала рядом с тобой

Я люблю тебя, я люблю тебя
Как я люблю твой голос,
Который говорил мне:
“Я люблю тебя, я люблю тебя”
И я так сильно в это верила

Стены Манчестера грустны,
А Ливерпуль поливает слезами море
Я уже не знаю, существую ли
Белые корабли боятся зимы
Манчестер под дождем,
А Ливерпуль уже не найти
В сегодняшнем тумане
Любовь тоже затерялась

Я люблю тебя, я люблю тебя
Я слушаю твой голос,
Который говорил мне:
“Я люблю тебя, я люблю тебя”
И я больше никогда в это не поверю.

В России эту песню исполняли Муслим Магомаев, Лев Лещенко и многие другие певцы. Чаще всего при этом звучал текст, написанный Робертом Рождественским (1932-1994).

Я тебя могу простить —
Как будто птицу в небо отпустить.
Я тебя хочу простить
Сегодня раз и навсегда.
«Я люблю!» — сказала ты, —
И в небе загорелись две звезды.
Я прощу, а вдруг они
Простить не смогут никогда.

А память священна,
Как отблеск высокого огня.
Прощенья, прощенья
Теперь проси не у меня.

Я тебя могу простить —
Как будто песню в небо отпустить.
Я тебя хочу простить
Сегодня раз и навсегда.
Ты в ту ночь шептала: «Да!»
И это слышала в реке вода.
Я прощу, а вдруг река
Простить не сможет никогда.

Читайте также:  Двойной конец света соник бум

А память священна,
Как отблеск высокого огня.
Прощенья, прощенья
Теперь проси не у меня.

Очень хороший вариант текста «Манчестер и Ливерпуль» был написан актёром, певцом и поэтом Львом Барашковым (1931-2011). В то время он был в составе легендарного ансамбля «Голубые гитары».

Вновь чужие города, и снова с неба серые дожди,
Затерялся я в тоске, я от тебя хотел уйти.
Где искать и как найти любовь, которую не уберёг?
Словно этот серый дождь бездомен я и одинок.

Я помню, я помню,
Я помню всегда любовь твою.
Теперь лишь я понял,
Как я любил и как люблю.

Над Ла-Маншем снова дождь,
Надежды белый парус смыт волной.
В эту ночь приснилось мне – вернулся я в Марсель родной
И опять к тебе бегу, но ты не хочешь мне вернуть любовь,
Я проснуться не могу и расстаюсь с тобою вновь.

Я помню, я помню,
Я помню всегда любовь твою.
Теперь лишь я понял,
Как я любил и как люблю.

Свою лепту внёс и бывший юрист, а в последующем выдающийся поэт-песенник Леонид Дербенёв (1931-1995). Он написал русский текст к изумительной красоты песне Сальваторе Адамо «Падает снег». Его вариант «Манчестер и Ливерпуль» также отличается особой красотой и лиризмом.

Манчестер и Ливерпуль опять зажгли в ночи свои огни.
И опять, оставив дом, куда-то корабли плывут.
Манчестер и Ливерпуль, со мною видели тебя они…
Только дни – не корабли, и вспять вовек не повернут.

Как парус, как песня,
Возник и исчез июль…
И ждёт напрасно Манчестер,
И ждёт напрасно Ливерпуль.

Манчестер и Ливерпуль, теперь лишь память вы моей любви –
Плеск волны, пустой причал, в ночной тиши огней полёт.
Манчестер и Ливерпуль, домой вернутся ваши корабли,
Лишь любовь, мою любовь никто к причалу не вернёт.

Как парус, как песня,
Возник и исчез июль…
И ждёт напрасно Манчестер,
И ждёт напрасно Ливерпуль.

Сама музыка настолько полюбилась в России, что были варианты текста и вовсе ничем не связанные с оригиналом. При этом авторы пытались соединить эту прекрасную музыку с темой, которая их волновала и была им близка. Так появилась песня об Азов-горе, которая находится в свердловской области недалеко от города Полевской и совсем рядом с деревней Зюзелки. Это место знаменито сказами о «девке Азовке», а кроме того, рядом находился знаменитый малахитовый рудник Гумёшки, вотчина самой Хозяйки Медной горы. Имя автора, к сожалению, я никогда не слышал. Вот так, очевидно и появляется новый пласт народных песен.

«Малахитовым узором
Покорила нас Азов-гора.
К своим скалам наши взоры
Приковала навсегда.

Нежной веточкой берёзы
Ты притронулась слегка к глазам,
Свои сказы, свои грёзы
Щедро подарила нам.

На горе, на счастье нам жизнью большой отпущен срок.
Так дай нам, Хозяйка, взглянуть на Каменный Цветок.

Здесь Данила, горный мастер,
Упустить свою мечту не мог –
Его Настю, его счастье,
Отнял Каменный Цветок.

Век прошёл, а ты, Хозяйка,
Так же манишь нас вслед за собой,
И бежим, оставив счастье,
Вслед за каменной судьбой.

На горе, на счастье нам жизнью большой отпущен срок.
Так дай нам, Хозяйка, взглянуть на Каменный Цветок».

Интересно, замечательный пианист Денис Мацуев отмечает, что именно с этой песни у него начал проявляться интерес к музыке. Свой текст на эту мелодию написал в 1971 году Юрий Визбор, который, видимо, под влиянием TV назвал свою песню «Погода».

Вот и снова пал туман на полосу аэродрома,
И алмазинки дождя на крыльях вогнутых дрожат.
Ах как грустно это все, как это все давно знакомо.
А по радио твердят, что здесь никто не виноват.

Погода, погода,
С заката, с восхода
Тянется погода, погода —
Циклон свиданий и разлук.

За туманом, за дождём, за много сотен километров
Есть другой аэродром, где много всякой синевы.
Там стоит мой человек и щурится от теплых ветров,
И не знает, что пока задержан вылет из Москвы.

Много мы прошли погод, погод и ясных, и ненастных.
Ждали мы друг друга в снег, друг друга ждали под дождем.
Что ж, наверно, это все, пожалуй, было не напрасно.
Много ждали мы с тобой, — туман, надеюсь, переждем.

Погода, погода,
С заката, с восхода
Тянется погода, погода —
Циклон свиданий и разлук.

Чем более интересная и глубокая музыка, тем больше людей, пытающихся дать свою интерпретацию на родном языке. Вот таким неожиданным образом «железный занавес», препятствующий культурному обмену между нашими народами, дал толчок для появления самых различных текстов, обогативших замечательную музыку, которую написал Андре Попп.

Источник