Меню

Весь свет русской эмиграции



От Египта до Парагвая: где жили и работали русские эмигранты

В о время революции и Гражданской войны российские эмигранты бежали не только во Францию, Германию и США. Кто-то оказывался в экзотических странах — сознательно или по воле случая. Русские университеты и театры, поликлиники и музеи: рассказываем, как строили новую жизнь представители первой волны русской эмиграции.

Парагвай: «Фамилия на «ов» и «ев» звучит как титул»

В 1924 году генерал Иван Беляев опубликовал в белградской газете «Новое время» призыв переселяться в Парагвай. Он писал: «В то время как Россия и русский народ погибают в большевистском разложении, в Парагвае может создаться новое ядро. Сюда можно перенести русскую культуру, литературу, музыку, науку». Страна признавала военные чины Российской империи и предлагала льготный проезд.

Беляев был одним из первых, кто прибыл в Парагвай после революции. Он с детства читал книги про индейцев и мечтал о переезде в Южную Америку. Генерал поселился в столице — Асунсьоне — и преподавал в Военной школе. Вскоре его назначили советником президента. По поручению главы государства Беляев исследовал местность Чако на границе с Боливией: изучал климат, а также быт, культуру и религии индейцев. Он стал первым, кто составил словари местных языков.

Вновь прибывшие офицеры либо отправлялись воевать на стороне Парагвая против Боливии, либо оставались преподавать в Асунсьоне. В книге «Сорок три года разлуки» публицист Георгий Бенуа писал: «Фамилия, заканчивающаяся на «ов» и «ев», в Парагвае звучит как титул». Бывший профессор петербургской Инженерной академии Сергей Бобровский основал в столичном университете физико-математический факультет и стал деканом. Чуть позже, в 1930-е годы, кафедру экономических наук возглавлял белогвардеец Степан Высоколян.

Эмигрантам, которые приезжали в Парагвай, бесплатно давали землю для занятий сельским хозяйством. Писатель Михаил Каратеев вспоминал: «Условия труда расхваливались напропалую: там-де сказочно плодородная почва, здоровый климат — такой, как на Украине, не бывает засух, нет никаких вредителей». Переселенцы создавали общины по 30–40 человек: первый год они работали вместе и делили урожай. Часто на выделенной земле был лес, и сначала приходилось выкорчевывать деревья. Участки находились далеко от столицы. Каратеев вспоминал: «В верхушках деревьев резвились обезьяны… да на каждой удобной отмели нежились крокодилы. Можно было бы подумать, что мы попали в совершенно необитаемый мир». Первое время эмигранты жили в бараках местных жителей, потом строили себе жилье сами. Однако немногие выдерживали в сельской местности больше года: либо покидали Парагвай, либо переселялись в столицу.

Египет: «Одна из страниц «Тысячи и одной ночи»

Русские эмигранты начали появляться в Египте в начале 1920-х годов. Они эвакуировались на судах через Новороссийск. Кадет Никита Воробьев вспоминал: «Старики, женщины, дети, раненые и больные, заполнили все уголки. Кормят коряво. Галеты червивые». Эмигрантов высаживали в Эт-Тель-эль-Кебире, где английские власти организовали палаточный лагерь для беженцев: с 1914 года Египет был под протекторатом Великобритании.

Беллетрист Александр Яблоновский так описывал быт: «Это зрелище общей бедности уже никого не удивляет. Черной работой занимаются все… А вот известный художник И.Я. Билибин, засучивши рукава, в паре с полковником генерального штаба тащит на носилках дрова на кухню». Вскоре в лагере появился православный храм и гимназия — беженцы устроили их в сараях с камышовыми крышами. В 1922 году Англия признала независимость Египта и отказалась финансировать лагерь. Эмигранты переехали в большие города — Александрию и Каир.

В 1920 году профессор Конрад Вагнер основал в Каире «Поликлинику русских врачей-специалистов». Только за первый год там приняли почти девять тысяч пациентов. При больнице открыли православную церковь. Иконостас писали несколько знаменитых художников-эмигрантов: Иван Билибин, Владимир Стрекаловский и Николай Савин. Вскоре появилось и Египетское медицинское общество, где можно было пройти курс по акушерству или массажу. Врач Владимир Беллин вспоминал: «То, что может лучше всего характеризовать жизнь русских в Египте, это доброе общение всех членов колонии». Для помощи нуждающимся создали «Русское благотворительное общество», на деньги которого построили «Русский дом» для больных и пожилых эмигрантов.

Ученый Владимир Викентьев читал лекции об истории Ближнего Востока в Каирском университете, а в 1924 году профессор Владимир Голенищев возглавил кафедру египтологии. Он знал 13 языков и создал каталог папирусов в Каирском музее. Эмигранты старались поддерживать в Египте и русскую культуру. Иллюстратор Иван Билибин открыл свою мастерскую и расписывал дома, а работы живописца Владимира Стрекаловского выставлял каирский Египетский музей. Невестка художника, Антонина Стрекаловская, открыла в Каире школу балета. Вскоре в столице появились клуб фехтования и литературное общество, где ставили любительские спектакли.

Аргентина: Буэнос-Айрес — «южноамериканский Париж»

В начале 1920-х годов тысяча русских беженцев добралась до Южной Америки. Через десять лет осталась только половина: остальные либо переехали в другие страны континента, либо вернулись обратно в Европу.

Большинство находило работу по специальности. Генерал-лейтенант Алексей фон Шварц преподавал в Военном училище Аргентины, ученый Владимир Добровольский в 1924 году возглавил экспедицию в Антарктику, а инженер Александр Данилевский проектировал плотины. Биологи Сергей Шаховский и Дмитрий Гавриленко открыли национальный парк «Барилоче», который называли «аргентинской Швейцарией».

В 1925 году в аргентинском оперном театре «Колон» впервые появилась постоянная балетная труппа. Ее возглавил Георгий Кякшт — бывший солист Мариинского театра, а через пару лет главным балетмейстером стал хореограф «Русского балета Дягилева» Борис Романов. Артистка балета Елена Смирнова в эмиграции стала педагогом и открыла отделение танца в Национальной консерватории в Буэнос-Айресе.

Читайте также:  Как проверить стартер для лампы дневного света

В столице работала русская библиотека. Офицер Михаил Нечаев создал Пушкинский комитет, который выпускал книги поэта и устраивал литературные вечера. Ученица Станиславского Галина Толмачева переводила произведения Пушкина на испанский язык.

Китай: Харбин и Шанхай как острова «прежней России»

После революции население Харбина выросло с 40 до 100 тысяч человек: в Китай эмигрировали белогвардейцы, чиновники, которые служили при Колчаке, а также дворяне, опасавшиеся репрессий.

В 1920 году правовед Николай Устрялов основал в городе Харбинский политико-юридический университет. Там преподавали профессора из Томска, Иркутска, Владивостока и Хабаровска. В 1921 году эмигранты открыли первую музыкальную школу, а вскоре живописец Михаил Кичигин основал художественную мастерскую «Лотос», ученики которой расписывали стены Софийского собора в Харбине и храм Покрова Пресвятой Богородицы.

Существовал в городе и литературный кружок «Молодая Чураевка», основателем которого был поэт Алексей Ачаир. Многие члены этого объединения стали известными переводчиками: Валерий Перелешин впервые сделал стихотворный перевод Лао Цзы, а Виктория Янковская занималась японской поэзией.

Жизнь в Харбине стала меняться в 1924 году, когда Китай и СССР заключили соглашение о сотрудничестве. Город перешел под совместное управление, и его жителям запретили работать без советского или китайского гражданства. Нарушителям грозила тюрьма. Тогда русские стали переезжать в Шанхай. Селились вблизи улицы Сяфэйлу, которую называли Невским проспектом. Писательница Наталия Ильина в книге «Дороги и судьбы» вспоминала: «Шанхай учил трезвости. В середине тридцатых годов получить там работу русскому эмигранту было очень трудно, и все же люди, знающие ремесло, могли на что-то рассчитывать».

В конце 1930-х годов в Шанхае десятую часть врачей и инженеров представляли русские эмигранты. Одним из самых востребованных архитекторов был Александр Ярон. По его чертежам построили Свято-Николаевский храм-памятник венценосным мученикам в Шанхае и здание Министерства путей сообщения в Нанкине. Архитектор также спроектировал бально-театральный зал Мажестик-отеля.

В 1937 году эмигранты установили в городе памятник Александру Пушкину. А через три года дворяне из Оренбурга Вера и Нина Замотаевы создали факультет русского языка в Шанхайском иностранном университете. Карьеру в Шанхае начинал и джазовый музыкант Олег Лундстрем. Уже в 18 лет исполнитель создал ансамбль и получил славу короля джаза Дальнего Востока.

Источник

LiveInternetLiveInternet

Рубрики

  • публицистика (1797)
  • идеология (841)
  • политические деятели (1441)
  • предательство и предатели (1200)
  • «заклятые друзья» (485)
  • лабиринты истории (459)
  • актеры и актрисы голливуда (385)
  • героизм (178)
  • культура (153)
  • революция в россии (111)
  • революционные деятели (28)
  • гражданская война (20)
  • анархизм (9)
  • загадки истории (76)
  • донбасс (53)
  • телевидение (26)
  • сказки (5)
  • в гостях у муслима магомаева (4)
  • великая отечественная (775)
  • герои (152)
  • партизаны и партизанская война (4)
  • великие композиторы (168)
  • великие певцы (78)
  • великие писатели и поэты россии (576)
  • великие художники (502)
  • города и страны (1144)
  • декабристы (44)
  • дети (312)
  • доброта (70)
  • драматурги (19)
  • древняя русь (151)
  • жзл (183)
  • живопись (1316)
  • портреты (227)
  • акварели (108)
  • история картин (85)
  • картины и иллюстрации (81)
  • живопись и поэзия (87)
  • иллюстрации (84)
  • история создания картин (165)
  • картины великих художников (388)
  • животные (545)
  • забытые имена (538)
  • зарубежные актеры кино (181)
  • зарубежные актрисы кино (264)
  • зарубежные писатели и поэты (294)
  • звезды из прошлого (1471)
  • звезды сцены (909)
  • знаменитости (2422)
  • известные личности (2115)
  • интервью (255)
  • интересно (319)
  • интересные истории (1492)
  • интересные факты (9216)
  • искусство (253)
  • истории (1597)
  • истории любви (941)
  • истории создания фильма (43)
  • история монархов (606)
  • история песни (46)
  • история Европы (453)
  • история Крыма (69)
  • история России (2534)
  • либералы и оппозия (441)
  • «творческая интеллигенция» (215)
  • экономика (155)
  • история СССР (1320)
  • катастрофы (118)
  • киноактеры и киноактрисы (558)
  • кинозал (156)
  • композиторы (189)
  • котики и кошечки с котятами (952)
  • котоматрицы (337)
  • кошки в живописи (63)
  • кошки и фото (70)
  • кошки и юмор (290)
  • кумиры (831)
  • звезды голливуда (167)
  • любовь (201)
  • ЛЮДИ И СУДЬБЫ (5433)
  • мир балета (175)
  • история создания балета (6)
  • мир кино (3154)
  • интервью с актерами (64)
  • прототипы героев фильмов (49)
  • история создания фильма (503)
  • музыка из кинофильмов (128)
  • мультфильмы (98)
  • размышления о фильме (254)
  • рецензия на фильм (27)
  • экранизации (74)
  • мир театра (484)
  • мир цирка (31)
  • мифология (117)
  • мои рамочки (19)
  • мудрость (254)
  • музыка (1518)
  • авторы (322)
  • исполнители (304)
  • барды (50)
  • история создания опер (23)
  • джазовая музыка (49)
  • дирижеры (7)
  • история песни (259)
  • история создания (111)
  • классическая музыка (197)
  • поп-музыка (101)
  • ретро-музыка (538)
  • романсы (392)
  • танцевальная музыка (167)
  • образование (101)
  • отечественные актеры кино (828)
  • отечественные актрисы кино (591)
  • певицы (215)
  • певцы (271)
  • певцы и певицы бельканто (36)
  • политика (1937)
  • поэзия (358)
  • праздники (172)
  • притчи. (9)
  • психология (1168)
  • Пушкиниана (233)
  • режиссеры (283)
  • религия (142)
  • русские писатели (138)
  • русские поэты (153)
  • русский язык (80)
  • грамматика (25)
  • садальский (146)
  • сатира (106)
  • сатирики (103)
  • собаки (124)
  • советские писатели (145)
  • советские поэты (142)
  • спорт (38)
  • СССР (64)
  • схемки (83)
  • танцовщицы (89)
  • танцоры (51)
  • танцы. танцевальные номера (54)
  • театр. театральные актеры и актрисы (456)
  • Украина (318)
  • фигурное катание (1)
  • фото (455)
  • художественная литература (422)
  • прототипы героев книг (34)
  • русские писатели (29)
  • русские поэты (38)
  • художники (538)
  • цветы (28)
  • цитаты (376)
  • афоризмы (77)
  • крылатые фразы (95)
  • чтобы помнили (1338)
  • актеры (98)
  • актрисы (69)
  • театральные актеры (47)
  • юбилеи и дни рождения (531)
  • юмор (620)
  • юмор в живописи (9)
  • юмористы (48)

Фотоальбом

Метки

Цитатник

Душа осьминога Душа осьминога: Тайны сознания удивительного существа Монтгомери Сай .

Читайте также:  Как оплачивать за свет при субсидии

Как слушать Шопена Мучительный роман с Жорж Санд, изобретение баллады, любовь к Моцарту и пои.

Женские образы в русском искусстве. Коллекция Государственного Русского музея | Часть 2 НАЧАЛО .

Кони привередливый (чем не мог поступиться даже под страхом смерти выдающийся судья и великий гражда.

Что мода? Стиль куда важней, Он совершенен, постоянен. Art deco ladies card Раньше на Но.

Видео

Музыка

Поиск по дневнику

Подписка по e-mail

Интересы

Друзья

Постоянные читатели

Сообщества

Статистика

РУССКИЙ ПАРИЖ. БЛЕСК И НИЩЕТА БЕЛОЙ ЭМИГРАЦИИ

Вторник, 26 Сентября 2017 г. 07:09 + в цитатник

«Всего во Франции русских было, вероятно, тысяч двести – триста. В Париже нас было тысяч восемьдесят», – писал о русской эмиграции 1920-ых гг. Александр Вертинский. Это была разношерстная людская масса из аристократии, интеллигенции, казаков, духовенства и других беженцев. Кому-то из них удалось приспособиться к новым реалиям, уделом других до конца дней стала нищета и тяжелая работа в незнакомой стране. Свидетельства о подобных противоречиях жизни на чужбине оставили мемуаристы с самой разной судьбой.

Александр Вертинский, «Дорогой длинною…»

«Обессиленная продолжительной войной Франция нуждалась в мужском труде, ибо война унесла многих её сынов в могилу. Мужские руки ценились. Десятки тысяч русских эмигрантов работали на заводах Рено, Ситроена, Пежо и других. Много людей «сели на землю» и занимались сельским хозяйством — и собственным, если были средства, и чужим, если приходилось наниматься.

Всего во Франции русских было, вероятно, тысяч двести — триста. В Париже нас было тысяч восемьдесят. Но мы как‑то не мозолили глаза. В этом колоссальном городе мы растворялись как капля в море. Через какой‑нибудь год мы уже считали себя настоящими парижанами. Мы говорили по-французски, знали все, что творится вокруг нас, всюду работали с французами бок о бок и старались подражать им во многом. Правда, у нас был и свой быт: свои церкви, клубы, библиотеки, театры. Были свои рестораны, магазины, дела, делишки. Но это для общения, для взаимной поддержки, чтобы не потеряться в этой стране. В душе же каждый считал себя европейцем и парижанином. Снимали «гарсоньеры» и мансарды, устраивались по-мелко-и крупнобуржуазному, ссорились с консьержками, приглашали друг друга — не к себе в дом (как на родине), а обязательно в ресторан к Прюнье или в кабачки на Сене, ежедневно совершали прогулки в Булонском лесу (с собачками и без собак), пили до двенадцати дня различные аперитивы.

Весь Монмартр кишел русскими. Вся эта публика группировалась около ресторанов и ночных дансингов. Одни служили гарсонами, другие метрдотелями, третьи на кухне мыли посуду , потом шли танцоры — «дансэр де ля мэзон», или «жиголо» по-французски, молодые люди, красивые, элегантно одетые, для танцев и развлечения старых американок, потом артисты, певцы, музыканты, балетные танцоры, исполнители лезгинки, молодые красавцы грузины в черкесках, затянутые в рюмочку, потом цыгане, цыганки, цветочницы, зазывалы, швейцары, шофёры».


Прибытие русских эмигрантов в Париж (1917)


Живущие в пригороде Парижа русские аристократы слушают радио (1931)

Нина Берберова, «Курсив мой»

«…православный собор на улице Дарю и все сорок сороков русских церквей Парижа и пригородов наполнялись «белыми русскими», как их называли тогда, остатками полков Деникина и Врангеля, молодцеватыми «чинами армии», с их преданными женами, портнихами, вышивальщицами, шляпницами, когда-то бывшими медсестрами Добровольческой армии или просто офицерскими дочками, белоручками и скромницами. Чины армии являлись в собор с детьми: сыном, записанным в мэрии Глебом-Жаном, и дочерью, Кирой-Жанеттой. Беленькие, синеглазые дети ползли на четвереньках к причастию, грудных подносили к чаше, хор Афонского гремел на всю церковь, на паперти стояли старушки-губернаторши, в прошлом — величественные дамы петербургского общества, «распутники», мужья которых давным-давно были заколоты или пристрелены. Среди них — нищие, с красными глазами и опухшими лицами, с грязной шляпой в руке:

— Сильвупле, подайте бывшему интеллигенту. В пятнадцатом кровь проливал на полях Галиции… Теперь абориген Армии Спасения.

— Подайте безработному, жертве законов прекрасной Франции…

— Подайте инвалиду Ледяного похода…

— Подайте русскому дворянину кусок горького хлеба изгнания…»


Русская церковь в Париже в день прощания с императрицей Марией Федоровной (1928)


Обед эмигрантов в Париже (1932)

Нина Кривошеина, «Четыре трети нашей жизни»

«Осенью 1925 г. я, в силу сложных денежных обстоятельств, внезапно оказалась одной из хозяек русского ресторанчика «Самарканд». Мы вселились в смрадную комнату над этим бывшим кафе, небольшой зал разукрасили цветными платками, на столики поставили лампы в оранжевых абажурах; появилось пианино, кто-то порекомендовал двух милых юных подавальщиц, уже знавших толк в ресторанном деле, — и «Самарканд» вступил на свое новое поприще, а у кормила, за стойкой, встала я… Вскоре, как-то сама по себе образовалась и артистическая программа: появилась сперва прелестная, цыганского вида Лиза Муравьева «в своем репертуаре», вскоре начал каждый вечер выступать Жорж Северский, известный в мире русских кабаре певец, а затем чудесный музыкант с несноснейшим характером, но безупречным музыкальным вкусом — Владимир Евгеньевич Бюцов.

За ресторанной стойкой оказалась тогда не я одна, но и многие женщины из эмиграции. Русские рестораны и кабаре стали одной из характерных черт Парижа тех лет, от 1922−23 гг. до середины 30-х годов. Были и совсем скромные, куда ходили люди, которым негде было готовить, одинокие, часто жившие в самых дешевеньких и подчас подозрительных отельчиках; впрочем, если «заводилась деньга», то и в этих ресторанах можно было кутнуть, закусить с графином водки, и уж обязательно появлялась музыка — бывало, что тренькал на гитаре сам хозяин, а кто-нибудь подпевал, и часто такой кутеж кончался слезами: «Эх! Россия, Россиюшка!»

Читайте также:  Как сделать свет от лодочного мотор

Но были и роскошные, чрезвычайно дорогие кабаре, с джазом, певицами, красивыми дамами для танцев, обязательным шампанским, со жженкой, которую зажигали, потушив в зале огни, или с шествием молодых людей в псевдо-русских костюмах, которые через весь зал торжественно несли на рапирах… шашлыки! Каких тут фокусов не придумывали! Об этом и сейчас еще горько вспомнить».


Русский продуктовый магазин в Париже (1930)


Русский ресторан «Якорь» княгини Варвары Репниной (1930-е)

Лев Любимов, «На чужбине»

«Многие казаки батрачили в самых тяжелых условиях и там и в других местах. Один из них, еще молодой и красивый парень, как-то приехал в Париж, зашел в «Возрождение» и разговорился со мной. Оказалось, что он стал батраком после того, как потерял работу на заводе. Работа была нелегкая, оплата низкая, но местом своим он дорожил, так как ему приглянулась дочь хозяина. Смущаясь и запинаясь, он обратился ко мне с просьбой составить для него по-французски любовное письмо. «Нехорошо там жить, — говорил он мне. — Не то что девушки, коровы и те ни слова не понимают по-русски. Никак с ними не сладишь!» Письмо я написал, причем он настаивал, чтобы такие выражения, как «голуба», «мое золото», были переведены на французский дословно. Вышло, в общем, малопонятно, но достаточно пылко. Через несколько лет я снова встретил его. Он постарел, отяжелел. Однако выглядел еще молодцом, со своими лихо закрученными усами и французской кепкой, по-казацки заломленной набекрень. Сообщил, что женился на дочери фермера; тот вскоре умер, и теперь фермером стал он сам. Но жизнь по-прежнему не удовлетворяла его: не ладил с женой. «Эксплуататорша, — говорил он — точь-в-точь как ее отец. И кого эксплуатирует? Таких же казаков, как я, которых я устроил на работу. Черства, скаредна, каждый сантим помнит и готова сантим за сантимом вытянуть из самой кожи у рабочего человека. Ссоримся часто. Почему? Потому, что я со своими казаками держусь на равной ноге. «Ты ведь хозяин, — говорит, — а они батраки! Скверная жизнь!»


Курсы шоферов, организованные русскими офицерами


Таксист — офицер русской армии

Зинаида Гиппиус, «В Париже успокоения еще нет»

«Но что о молодых, когда из старых многие ли чувствуют ответственность, сознают свои ошибки в прошлом? Для этого, впрочем, необходимо быть не совсем старым, сохранять какой-то запас юности, доверчивой доброты к жизни и людям, молодой легкости в движении. Мне уже довелось отметить, что такой «виноватый» человек, как А. Керенский, вышеназванными запасами обладает; это и делает его «своим» в кругу здешней интеллигентной «молодежи». (Один поэт его недурно знает в прошлом; Керенский произвел его на фронте в офицеры…).

Теперь здесь с бывшим «главковерхом» случаются примечательные истории. Одна из них случилась как раз тогда, когда он шел в наш людный кружок, и тотчас была нам рассказана, с подкупающей открытостью. Шел он по улице с довольно узким тротуаром, просматривая газету на ходу. Навстречу дама, с девочкой лет семи: и остановилась. Остановился и Керенский. «Смотри, «- говорит дама девочке, — и запомни! Это он погубил Россию!».

— Нет, со мной лучше было, — прерывает Керенский общий смех и откровенные замечания, что дама-то отчасти и права (у нас принята откровенная правда). — Вхожу я раз в магазин… надо же мне иногда купить что-нибудь. Несколько русских, очень хорошо одетых, глядят и вдруг; «Еще по магазинам ходит! Он! Еще по магазинам! Еще покупает!».

— Но, в самом деле, должен же я иногда покупать, — прибавляет Керенский, как бы оправдываясь. — Не воровать же мне!

Мы смеялись, утешали носителя такой «славы», но мало соболезновали: есть ведь тут и заслуженное. Он сам это понимает. Если бы не понимал — он не был бы «своим» среди вот этой интеллигентной эмигрантской «молодежи», — вообще не был бы среди них. И ничего бы не понимал из того, что они худо ли, хорошо ли, а понимают. Ему было бы чуждо — или враждебно — архиновое, молодое течение материализма, столь заметное и среди молодежи французской, как упоминалось выше».


Журнал Иллюстрированная Россия издавался в Париже в 1924 — 1939 гг.


Иллюстрированная Россия также проводила ежегодный конкурс красоты


Манекенщица Мария Павлова (1932)


Княжна Натали Полей, внучка Александра II (1937)

Иван Бунин. Дневники

«Ничего не записывал с отъезда в Париж в мае. Приехал туда в одиннадцатом часу вечера 9-го (выехал 8-го, ночевал в Марселе, из М. утром). Вера была в Париже уже с месяц, встретила меня на Лионск. вокзале. Когда ехали с вокзала на квартиру, меня поразило то, что по всему черному небу непрестанно ходили перекрещивающиеся полосы прожекторов — «что-то будет!» подумал я. И точно: утром Вера ушла на базар, когда я еще спал, и вернулась домой с «Paris-Midi»: немцы ворвались ночью в Люксембург, Голландию и Бельгию. Отсюда и пошло, покатилось…»

Рубрики: знаменитости
известные личности
ЛЮДИ И СУДЬБЫ
история России
интересные факты

Метки: русская эмиграция в париже

Процитировано 2 раз
Понравилось: 9 пользователям

Источник