Меню

Весь невидимый нам свет читай город



Весь невидимый нам свет Текст

Перейти к аудиокниге

Посоветуйте книгу друзьям! Друзьям – скидка 10%, вам – рубли

  • Объем: 430 стр. 2 иллюстрации
  • Жанр:к ниги о войне, с овременная зарубежная литература
  • Теги:б орьба за жизнь, В торая мировая война, ж изненные ценностиРедактировать
  • Читайте в оригинале:Все те незриме світло

Впервые на русском – новейший роман от лауреата многих престижных литературных премий Энтони Дорра. Эта книга, вынашивавшаяся более десяти лет, немедленно попала в списки бестселлеров – и вот уже который месяц их не покидает. «Весь невидимый нам свет» рассказывает о двигающихся, сами того не ведая, навстречу друг другу слепой французской девочке и робком немецком мальчике, которые пытаются, каждый на свой манер, выжить, пока кругом бушует война, не потерять человеческий облик и сохранить своих близких. Это книга о любви и смерти, о том, что с нами делает война, о том, что невидимый свет победит даже самую безнадежную тьму.

  • Возрастное ограничение: 16+
  • Дата выхода на ЛитРес: 12 февраля 2015
  • Дата перевода: 2015
  • Дата написания: 2014
  • Объем: 430 стр. 2 иллюстрации
  • ISBN: 978-5-389-09826-8
  • Переводчик:
  • Правообладатель: Азбука-Аттикус
  • Оглавление

С этой книгой читают

Упасть – не позор. Позор – не встать.

Упасть – не позор. Позор – не встать.

– Как это – не важно? Я хочу стать инженером, ты – изучать птиц. Бродить по болотам, как тот американский художник. Зачем вообще все, если не для того, чтобы стать кем хочется?

Тишина. На деревьях за окном Фредерика висит нездешний фонарь.

– Твоя беда, Вернер, – говорит Фредерик, – что ты до сих пор веришь, будто сам распоряжаешься своей жизнью.

– Как это – не важно? Я хочу стать инженером, ты – изучать птиц. Бродить по болотам, как тот американский художник. Зачем вообще все, если не для того, чтобы стать кем хочется?

Тишина. На деревьях за окном Фредерика висит нездешний фонарь.

– Твоя беда, Вернер, – говорит Фредерик, – что ты до сих пор веришь, будто сам распоряжаешься своей жизнью.

Надо жить, как улитка, – от мгновения до мгновения, по сантиметрику.

Надо жить, как улитка, – от мгновения до мгновения, по сантиметрику.

– Знаешь, в чем главный урок истории? В том, что ее пишут победители. Кто победит, тот скажет, что и как было. Мы действуем в наших собственных интересах. Назови мне человека или народ, который поступает иначе. Хитрость в том, чтобы понять, в чем состоит наш интерес.

– Знаешь, в чем главный урок истории? В том, что ее пишут победители. Кто победит, тот скажет, что и как было. Мы действуем в наших собственных интересах. Назови мне человека или народ, который поступает иначе. Хитрость в том, чтобы понять, в чем состоит наш интерес.

Каждый из нас возникает как одна единственная клетка меньше пылинки. Гораздо меньше. Деление. Умножение. Сложение и вычитание. Материя движется туда и обратно, атомы меняются местами, молекулы вращаются, белки сшивают сами себя, митохондрии шлют свои окислительные приказы; мы начинаемся с микроскопического коловращения электричества. Легкие, мозг, сердце. Сорок недель спустя шесть триллионов клеток сдавливаются родовыми путями нашей матери, и мы кричим. С этого мгновения мы в мире, и мир начинает на нас воздействовать.

Каждый из нас возникает как одна единственная клетка меньше пылинки. Гораздо меньше. Деление. Умножение. Сложение и вычитание. Материя движется туда и обратно, атомы меняются местами, молекулы вращаются, белки сшивают сами себя, митохондрии шлют свои окислительные приказы; мы начинаемся с микроскопического коловращения электричества. Легкие, мозг, сердце. Сорок недель спустя шесть триллионов клеток сдавливаются родовыми путями нашей матери, и мы кричим. С этого мгновения мы в мире, и мир начинает на нас воздействовать.

Читайте также:  Как установить доводчик света

Отзывы 46

Книга конечно, лучше чем романный детектив в мягкой обложке! Но мне вот реально жалко тех денег которые я на потратила, а купила я даже букинистический вариант, повелась на рекламу, думала что в моей семье книга пойдет по рукам. Книга и так не фонтан, но вот в конце один абзац, про русских солдат, вообще испортил все впечатление. (странно что там не прозвучало имя ИВАН!, и то наверное потому, что при переводе его может заменили). Этот абзац о том, как грязные русские солдаты, надушенные женскими духами, насилуют немецких девушек и бабулю, при этом произнося русские имена убитых товарищей, конечно имеет место быть такой сюжет, понятно что среди разных народов есть всякое, что и взгляды на войну есть разные. Но когда в контексте всей книги, автор с плохо скрываемой любовью и восхищением описывает Германию и то какую она ведет политику, как без чувственно немецкий молодой солдат, сначала выкручивал собаке глаза, а потом тысячами убивал людей, а потом он раскалился. Как показан французский народ…когда только слабая женщина и слепая девочка смогли передовать шифровки по радио и начать движения сопротивления в оккупированном городе.

Заявлено, что главной «изюминкой» книги, это то в какой манере она написана, маленькие главы как письма… пф, как по мне так это «изюминка» стала ее главной проблемой. Намного проще написать кучу глав вперемешку отдельно про каждого героя, чем составить один плавно перетекающий сюжет.

Так же заявлено в рецензиях, что автор знаток истории войны! Ха, складывается впечатление, что автор посмотрел одну передачу по BBC, вот и все его знания.

В общем, да же если откинуть мои задетые чувства патриотизма, о том что я знаю про войну, сюжет все равно слабый, за душу он не берет. Вот кто-то говорит, что книга вне политике, то же не соглашусь!

В общем если вы любите незатейливую литературу без особой смысловой нагрузки, если вы хотите прочитать и забыть, если вы хотите посмотреть на «европейский взгляд на войну» то однозначно читайте! Вам понравиться.

Но если вы хотите, что бы книга оставила приятное послевкусие после себя, прочитав последнюю станицу, вы бы жили еще неделю с чувством, что с вами произошло что то прекрасное, то потратьте деньги на другую книгу!

Книга конечно, лучше чем романный детектив в мягкой обложке! Но мне вот реально жалко тех денег которые я на потратила, а купила я даже букинистический вариант, повелась на рекламу, думала что в моей семье книга пойдет по рукам. Книга и так не фонтан, но вот в конце один абзац, про русских солдат, вообще испортил все впечатление. (странно что там не прозвучало имя ИВАН!, и то наверное потому, что при переводе его может заменили). Этот абзац о том, как грязные русские солдаты, надушенные женскими духами, насилуют немецких девушек и бабулю, при этом произнося русские имена убитых товарищей, конечно имеет место быть такой сюжет, понятно что среди разных народов есть всякое, что и взгляды на войну есть разные. Но когда в контексте всей книги, автор с плохо скрываемой любовью и восхищением описывает Германию и то какую она ведет политику, как без чувственно немецкий молодой солдат, сначала выкручивал собаке глаза, а потом тысячами убивал людей, а потом он раскалился. Как показан французский народ…когда только слабая женщина и слепая девочка смогли передовать шифровки по радио и начать движения сопротивления в оккупированном городе.

Заявлено, что главной «изюминкой» книги, это то в какой манере она написана, маленькие главы как письма… пф, как по мне так это «изюминка» стала ее главной проблемой. Намного проще написать кучу глав вперемешку отдельно про каждого героя, чем составить один плавно перетекающий сюжет.

Читайте также:  Как нарисовать граффити имя света

Так же заявлено в рецензиях, что автор знаток истории войны! Ха, складывается впечатление, что автор посмотрел одну передачу по BBC, вот и все его знания.

В общем, да же если откинуть мои задетые чувства патриотизма, о том что я знаю про войну, сюжет все равно слабый, за душу он не берет. Вот кто-то говорит, что книга вне политике, то же не соглашусь!

В общем если вы любите незатейливую литературу без особой смысловой нагрузки, если вы хотите прочитать и забыть, если вы хотите посмотреть на «европейский взгляд на войну» то однозначно читайте! Вам понравиться.

Но если вы хотите, что бы книга оставила приятное послевкусие после себя, прочитав последнюю станицу, вы бы жили еще неделю с чувством, что с вами произошло что то прекрасное, то потратьте деньги на другую книгу!

Источник

«Весь невидимый нам свет» Энтони Дорра: не умерли, но и не поправляются

Молодой американский писатель Энтони Дорр написал очередной роман о Второй мировой войне — но сделал это так, что был обласкан западными критиками. Варваре Бабицкой этот бестселлер тоже понравился — и она объясняет, почему у Дорра все получилось.

«Весь невидимый нам свет» — очередной роман о Второй мировой войне; прелесть его в том, что на самом деле он о мире. Все дело в точно выбранном жанре: это приключенческий роман и ода тому научно-популярному жюль-верновскому миру приключений, который на протяжении двадцатого века был для всей Европы синонимом счастливого детства.

Природа любого приключенческого роман подразумевает как противовес подвигам и опасностям существование прочного и нормального быта: камелька, возле которого отважные путешественники в эпилоге вспоминают свои похождения; надежных стен детской, покрытых обоями в цветочек, в которых малолетний читатель грезит о пиратах и сражениях. Этот непреложный закон жанра позволяет Дорру гуманизировать войну обратно, обойтись без шоковой терапии, которой чревато любое изображение Второй мировой (особенно глазами немецкого солдата), при этом не впадая, насколько это возможно, в шоколадные слюни.

События разворачиваются параллельно в разных местах и в разные годы. Слепая французская девочка на ощупь изучает моллюсков в Национальном музее естествознания, где работает ее отец, и читает романы, набранные брайлевским шрифтом — «Вокруг света за восемьдесят дней», «Двадцать тысяч лье под водой». Ее дядя, который на Первой мировой надышался иприта и тронулся умом, каждую ночь крутит по радио со своего чердака научно-популярную передачу, записанную еще в мирное время. Немецкий сирота-радиолюбитель в шахтерском городе ловит эту передачу, благодаря своему пытливому уму и приобретенным знаниям попадает в нацистскую школу для избранных и становится ценным специалистом вермахта — выслеживает по радиосигналу в снегах русских партизан (которым его товарищ — но не он — затем стреляет в затылок).

Высокопоставленный немецкий офицер, реквизирующий в оккупированной Франции ценности для фюрера, одержимо охотится за одним-единственным знаменитым бриллиантом: офицер болен лимфомой, а камень, согласно легенде, охраняет жизнь своего владельца. В общем, «Индиана Джонс и последний Крестовый поход»: нацисты против отважных ученых, первые тщетно стремятся к личному бессмертию, вторые убеждены, что драгоценности место в музее. В этом «невидимом свете» даже страшный поезд с похожими на призраков русскими пленными вызывает успокоительную ассоциацию с Летучим голландцем: «Мимо проносится лицо, бледное и восковое, прижатое скулой к полу платформы. Вернер ошалело моргает. Это не мешки. И не спящие. У каждой платформы впереди — стена из мертвецов» — вне контекста это неочевидно, но там так и хочется добавить: «Огни святого Эльма светятся, / Усеяв борт его и снасти».

Читайте также:  Как вытащить кота с того света

Главная пиратская декорация — бретонская крепость Сен-Мало — непрерывно горит: этот последний немецкий плацдарм почти сносят наступающие союзники в августе 1944 года. Фактически штурм длится меньше недели, но автор растягивает его на всю книгу, демонстрируя нам в режиме реального времени, каких усилий стоит сравнять с землей город, который оборонялся еще от римлян. Каждая новая, любовно отмеченная выбоина от снаряда в мостовой только утверждает прочность его многовекового мира в обоих смыслах слова, каждый новый сполох каким-то образом отчетливей высвечивает тот момент, когда, как писал по тому же поводу Ян Сатуновский:

«На дворе
привязывалась гаубица.
Но город — еще не горел.

Он был еще
к этому времени
весь
в окнах,
весь
в крышах домов,
весь
в полном умиротворении,
что длительным счастьем дано».

Любая прибрежная гостиница, упомянутая в тексте, без перерыва принимала семь поколений постояльцев, и когда последняя осада превращает здание в руины, эти семь поколений встают над ней в каменной пыли, как счастливый мираж.

В русском контексте эта утрата кажется едва ли не более горькой, поскольку резонирует с нашими собственными старыми ранами. В России в силу разных особенностей новейшей истории умиротворение закончилось на полвека раньше. На этом фоне становится как-то особенно видно, что по части материальной культуры, несущей на себе преемственное тепло человеческих рук, нам ко времени Второй мировой уже приблизительно нечего было терять, кроме своих цепей.

Между тем для того, чтобы как-то гуманистически осмыслить катастрофу и, скажем, не превращать День Победы в непристойный карнавал ряженых ветеранов и декоративных георгиевских ленточек, а помнить его как день траура, материальная культура и непрерывная ткань жизни очень важны. Нужна какая-то точка опоры, представление о норме, чтобы осознать катастрофу как аномалию и хоть как-то отремонтировать жизнь после,— эта точка опоры обычно находится где-то в быту, в семье, дома, среди обоев в цветочек. В простодушном мире приключений непременный сундук мертвеца, Святой Грааль или проклятый бриллиант олицетворяют собой ту же преемственность в исторических масштабах: к ним нужно прикоснуться, чтобы в конце концов сесть дома все у того же камелька.

«Ощупать что-нибудь по-настоящему — кору платана в саду, жука-оленя на булавке в отделе энтомологии, гладкую, словно лакированную, внутреннюю сторону морского гребешка — значит полюбить»: повышенная тактильность мира у Дорра имеет практическое объяснение, поскольку главная героиня — слепая, но автор, образно выражаясь, так же бережно ощупывает своих героев, когда поднимает неизбежные вопросы вроде коллективной ответственности и личного выбора человека в античеловеческих условиях.

Детству Европы — ее ощущению незыблемого, прочного мира — положили по большому счету конец две великие войны двадцатого века, а события двадцать первого, кажется, не оставили от него камня на камне. В конце книги принцип реальности заставляет автора все-таки обмануть жанровые ожидания. Близорукий мальчик, которому одноклассники в нацистской школе пробили голову за проявление жалости к врагу, «не умер, но и не поправляется», и этот диагноз в какой-то мере относится к каждому пережившему войну: чтобы обойтись без спойлеров, скажем, что автор обошелся со своими героями самым милосердным образом, который смог себе позволить. Его герои — ученые и не верят в личное бессмертие, тем не менее, их «тот свет» (который нельзя увидеть, но можно объехать за 80 дней) оказывается довольно убедительным. На какое-то время совершенно веришь спятившему дядюшке, который советует оставаться дома во время обстрела: «Этот погреб простоял пятьсот лет, простоит и несколько ночей». В общем, именно этого мы и ждем от хорошего приключенческого романа.

Источник