Меню

Ты красива спору нет излучаешь радость свет



Комплименты девушке в стихах

Изгиб ресниц, изящный жест, в тебе все женственно, прелестно,
Ты то наивна, то строга, то буйствуешь, то безмятежна…
Но так естественна, мила, тебе идет любой каприз,
Какой бы разной ни была… приятен будет тот сюрприз.

Невозможно комплимент не говорить
Такой сказочной прелестной даме,
Ради Вас способны все творить,
А слова рождаются все сами!

Вы прекрасны, в этом спору нет!
И в глазах сверкают искры счастья,
Что всем дарят нежный, добрый свет,
Что уберегает от ненастья!

И пусть не иссякнет Ваш заряд,
Чтобы осчастливить всех подряд.

Зачем рождают пчелы светлый мед,
Чаруя запах — теплый и прозрачный?
Бывает так, что радость настает
Без оправданья, и нельзя иначе.
И снова мы увидим небосвод,
Когда ты рядом с нами очутишься.
И если снова теплота зовет —
Мы о тебе вновь вспомним и без писем.

Сказать можно много разного.
Но жаждем мы красоты.
И мира желаем нашего,
Зачем нам дух маяты?
Сказать я тебе готов теперь
О том, что красива ты.
И добрая, как роса в воде,
И любишь только цветы.

Я девушке наборы комплиментов
Спешу сказать, ни капли не таясь.
И люди все же сходятся зачем-то.
И мы хотим о том себе сказать.
Блестят твои глаза в рассвете утром,
А ночью звезды так играют в них.
И наша встреча это просто чудо.
Прими же от меня ты скромный стих.

Прелестная красотка, разве можно
Сказать худое слово о тебе?!
Красива ты во всем, и не могу словами
Я описать, как трепетна и ласкова в душе,
Как стойко переносишь боль и тяжесть,
Как чутко ты относишься ко всем —
Вокруг тебя все расцветает…
Это не слова, а радость от того,
Что рядом с нами ты, с мной…

Твои глазки игривы,
Ты мила и красива,
Голос – птицы напевы,
Ты моя королева.

Хочу тебе я сделать комплимент,
Всегда ведь это важный был момент!
Прекраснее тебя на свете нет,
Уверен, у природы был секрет!
От красоты твоей тускнеет солнце,
Завидует, не светит ведь в оконце!
Милей улыбки не видал весь свет,
На все найдется у тебя ответ!
Как мило и игриво ты смеешься,
Такой на всей Земле ведь не найдется!
Собой ты украшаешь всю планету,
Тебе спасибо говорю за это!

Как ценитель красоты,
Я скажу: прекрасна ты!
И улыбка, и душа,
И походка хороша,
Тонкий ум, как бритва острый,
Обойти тебя не просто!
Все удачно, все прекрасно,
Убеждаюсь ежечасно,
Все мне нравится в тебе,
Благодарность шлю судьбе,
За удачу нашей встречи,
Что я был, и есть замечен,
Что в плену у красоты,
Что со мною рядом ты!

Ты прекрасна и нежна,
Ты красива и добра.
Утонуть в твоих глазах
Не составит и труда.
Ты — как нежный тот цветок,
Я с тобой не одинок.
Вечно радости полна,
И фигура так стройна!

Разукрасив будни,
Воскресив всю жизнь, —
Ты, моя голубка,
Исполнила мечты.

И я теперь с тобою
Пойти готов на всё,
Знаком теперь с любовью,
Которая как мед.

Спасибо, моя милая,
За то, что счастье дав,
Меня ты воскресила, —
Я так люблю тебя!

Ты девушка стройная, красивая…
Ты девушка добрая, учтивая…
Ты девушка нежная, ласковая…
Ты девушка любящая, страстная…
Ты знаешь цену настоящей любви…
Ты знаешь горечь предательства…
Ты знаешь вкус обид и радости…
Тебе много раз предлагали руку и сердце…
И каждый раз звучало в ответ твое твердое – Нет.
Возможно что в этой жизни все не случайно…
Возможно что в этой жизни все не напрасно…
Возможно что это так и должно было быть…
Возможно что это так… это судьба.
Возможно ты мечтала, всегда ждала того…
Кому ты скажешь радостное – Да.

Люблю смотреть как обнимает тебя платье,
Вечерний создавая нежный силуэт,
Мне нравится загадочный твой образ страсти,
Что светом звезд рисует мягкий пируэт.

Твой взор загадку сеет вне сознанья,
Ступаешь мягко, делая свой следующий шаг,
Ты хороша собой и соблазнительна бескрайне,
Тобою освещаем всякий полуночный мрак.

Переливаются цвета, играя блесткам в ночном свете,
И веет всюду этот страстный аромат,
Играет музыка, взывая сердце о тебе петь песни,
И каждый взгляд непринужденно тебе рад.

Ты красива! Ты изящна!
Ты мила и так потрясна!
Ты красивее мечты!
Ты прекрасней красоты!
Ты творение богов!
Ты смешенье райских снов!
Ты сплетение чудес!
Ты волшебный свет небес!

Прекрасна в грации походка,
Пышна волна твоих волос,
Ты драгоценная находка,
Характер твой и добр, и прост!

Источник

Поздравление с Днем рождения

Не стоит понимать меня превратно. Я только Вас поздравлю и обратно.

Смотрите также

Поздравление девушке, подруге с Днем рождения, с 8 марта, с Днем влюбленных

Ты прекрасна — спору нет!
Излучаешь радость, свет,
Звонкий смех, глаза горят!
Про тебя все говорят:
Как мила, добра, красива,
Обаятельна, учтива.
Пусть тебе живётся классно!
Помни — ты всегда прекрасна!

СМС поздравления-стихи любимой девушке, женщине, жене с днем влюбленных, с днем рождения, с 8 марта

Посмотри, как мерцает снег.
Он мерцает сильнее звёзд.
Здравствуй, фея замёрзших рек!
Здравствуй, фея седых берёз!

Мне бы небо тебе подарить,
Чтобы звёзды могла ты потрогать.
Мне бы вечность с тобой говорить,
Да к тебе прикоснуться немного…

Если ночь ты, то самая тёмная.
Если жрица, то самая томная.
Если роза, то самая красная.
Если небо, то самое ясное…

Поздравление с Днем рождения девушке, женщине

Я так люблю смотреть в твои глаза.
Взгляд их так нежен, так опасен.
То радостный он, то смущенный иногда,
То вдруг суров, но так прекрасен.
Нет волос твоих нежнее
И рук пленяющих каждый раз.
С тобой я становлюсь добрее,
С тобой мне дорог каждый час.
Нет девушки тебя милее.
И меркнет красота подчас.
Когда ты рядом, нет роднее
Тебя и чудных твоих глаз.

Поздравление с Днем рождения

Пyсть невзгоды жизни пролетают мимо,
Как pyчей весною пyсть игpает кpовь!
Я тебе желаю быть всегда любимой
И в любые годы чувствовать любовь.

Источник

Главная

Рейтинг
пользователей

«Ты прекрасна, спору нет!
Вот цветы, с тебя минет.»
«Вот спасибо, классный фикус!
Но сначала — кунилингус»

Что бы муж, идя с работы,
Не задерживался где-то,
Утром прояви заботу,
Приготовь омлет с. минетом.
Потому, что сытый кот,
На охоту не пойдёт.

Настроение классное, весеннее!
Я иду, улыбки не тая.
У меня сегодня воскресение!
И мне пофиг, что у всех среда!

Добавила: Яна (Uno) похожие

Покуда в жёны не возьмут,
Мужчины толком и не знают —
Какие хорошо пекут.
Какие классно допекают.

Добавила: Елена (Lena-m7) похожие

Покуда в жёны не возьмут,
Мужчины толком и не знают —
Какие хорошо пекут.
Какие классно допекают.

Добавила: Светик (Qetuo) похожие

Я у твоих ног,
Спасибо не говори.
Ебнулась об порог,
Его и благодари.

Добавила: Татьяна (Muha) похожие

И всё-таки я хороша, иль не согласны вы?
Пусть не везёт мне ни шиша, но я ведь классная.
Пусть обо мне летит молва, она напрасная!
По мне так лучше вверх и вниз, чем ровной улицей!
Быть разноцветной мой каприз, чем серой умницей!

Добавила: Юлия (July) похожие

Аркадий ценные советы
Так неожиданно давал,
Что говорили все: «Спасибо,
Тебе Аркадий, сука, блять!»

Вдруг стало сыпаться меж ног.
Я наклонился обалдевший!
Сначала думал, что песок.
А это порох. не сгоревший.

Добавила: Светлана (Svetlanka) похожие

Перекрестившись, и втянув все формы.
Шагнула на весы я чуть дыша.
Спасибо, Дед Мороз, за вес убойный.
Корова я теперь, а не Коза.

Добавила: Татьяна (Marna) похожие

Не обижайтесь все кто мне не мил,
Что иногда гляжу по-волчьи.
Я слишком долго всех любил.
Спасибо, отучили. Сволочи.

Добавила: Татьяна (Tatjana11) похожие

САЙТ ЗНАКОМСТВ NAVSEGDA — СЕРЬЕЗНЫЕ ИНТЕРНЕТ ЗНАКОМСТВА В РОССИИ И СНГ

Источник

Сказка о мёртвой царевне. Пушкин-Азалин

Александр Пушкин Александр Азалин

Сказка о мёртвой царевне и о семи богатырях

Царь с царицею простился,
В путь-дорогу снарядился.
«Ну, прощай Екатерина».
«Ах, и ты Иван, прощай!»
Живописная картина.
«Без меня ты не скучай!
И смотри же не хворай!»
«Будь и ты здоров, Иван!»
Напоследок тонкий стан.
У царицы царь обнял
И её поцеловал.
И царица у окна
Села ждать его одна.
Ждёт, всё ждёт с утра до ночи,
Смотрит в поле, даже очи
Разболелись, глядя вдаль
И становится, так жаль
Верную царицу ту.
С зорьки и до самой ночи
Вглядываются всё очи
В темень, в мглу ту, в пустоту.
Не видать милого друга!
Не видать аж за версту.
Только видит: вьётся вьюга,
Снег ложится на поля,
Вся белешёнька земля.
Девять месяцев проходит,
С поля глаз она не сводит.
Вот в сочельник в праздник, в ночь
Бог даёт царице дочь.
Назвала её Марией.
Царь и раньше говорил ей:
«Имя это подари ей
Имя матери моей,
Для меня, что нет родней.
Если дочь родится
Назови её Марией».
Так и сделала царица.
Муж как ей и наказал.
Пред дорогой как сказал.
Камни воды даже точат.
Побежали дни и ночи.
За минуткою минутка
Словно ангел та малютка.
Очи у неё так сини.
У малюсенькой богини.
И невинны так они.
Ни нарадоваться им!
Дочка с мамой лишь одни.
Плохо во дворце одним
Ждут отца и день и ночь!
Где ж отец всё пропадает?
И что у него есть дочь
Он того пока не знает.
Ну а дочь как куколка
И такая сутолока,
Толкотня вокруг неё.
А она, лишь знай, своё,
Кто рукой её касается.
Всем и улыбается.
Вся в отца! Ах, вот бы с ним,
Ей с отцом родным своим,
Поскорей бы повстречаться,
Чтоб другая жизнь могла
У неё с отцом начаться!
Наконец, пора пришла.
Рано утром гость желанный,
День и ночь так долго жданный,
Издалеча наконец
Воротился царь-отец.
И на радостях царица,
Полетела как орлица,
Выбежав к нему на встречу.
Чтоб самой ей убедиться,
Он не грезится ль, не снится.
Говорят, что время лечит.
Но не в этом случае.
Вторглась смерть подлючая.
Вот и встретились супруги.
И стоят друг перед другом.
На него она взглянула,
Тяжело вдруг так вздохнула,
Восхищенья не снесла,
И к обедне умерла.

Долго царь был неутешен,
Но как быть? И он был грешен;
Год прошел как сон пустой,
Царь женился на другой.
Звали все её Еленой.
И была та здоровенной,
Правду молвить, молодица
Уж и впрямь была царица:
Ох, и хороша была
Высока, стройна, бела,
И умом и всем взяла;
Но зато горда, шумлива,
Своенравна и ревнива.
Очень уж была капризна
Переменчива была.
И клялась своею жизнью.
Но с ума его свела.
Ей в приданое дано
Было зеркальце одно;
Свойство зеркальце имело:
Говорить оно умело.
С ним одним она была
Добродушна, весела,
С ним приветливо шутила
И, красуясь, говорила:
«Свет мой, зеркальце! скажи
Да всю правду доложи:
Я ль на свете всех милее,
Всех румяней и белее?»
И ей зеркальце в ответ:
«Ты, конечно, спору нет;
Ты, царица, всех милее,
Всех румяней и белее».
И царица хохотать,
И плечами пожимать,
И подмигивать глазами,
И прищелкивать перстами,
И вертеться как волчок.
И бросать свой башмачок.
Подбоченившись, затем
С придыханьем, поломавшись,
Вдруг у зеркальца спросила:
«Вот скажи, взяла я чем?»
И слегка чуть-чуть замявшись:
«Аль во мне какая сила?»
И в любви к себе признавшись,
Гордо в зеркальце глядясь:
«Красоты такой я, точно,
Не видала отродясь!
И считаю правомочным
Утверждение сие.
Всё давно уж ясно мне,
Я красотка то, что надо!
Красота мне как награда!
Я сама себе так рада!
Я сама себе услада!»
Монолог сей стимулом
Стал ей. То произнеся,
И себя любимую
До небес, аж, вознеся,
И сияя, как луна.
Успокоилась она.
«Всех румянее, я точно!»
На себя она готова
Каждый час, и днём и ночью
Любоваться снова, снова.
И с тех пор и повелось
Зеркальце чуть что хватать,
Чтоб услышать довелось,
Чтоб оно могло признать,
Что на свете всех милее,
Всех румяней и белее.
Лишь она одна краса.
Вот такие чудеса!

Но царевна молодая,
Тихомолком расцветая,
Между тем росла, росла,
Поднялась – и расцвела,
Белолица, черноброва,
Нраву кроткого такого.
Взгляд невинный, чистый, ясный.
Всё в ней было так прекрасно!
И жених сыскался ей,
Королевич Елисей.
Сват приехал, царь дал слово,
А приданое готово:
Семь торговых городов
Да сто сорок теремов.
«Как же, Маша, ты прекрасна!
И теперь уже мне ясно!
Бог Небесный снизошёл!
Я свою «ля фам шерше»
Поклянусь, уже нашёл.
Рай с тобой и в шалаше!
Не нужны мне терема!
А зачем они мне? С ними
Ведь такая кутерьма!
Став друг другу мы родными
Будем неразлучны ведь!
За тебя и умереть
Я готов, Машер, моя,
Чувств к тебе я не тая!
Лишь скажи: согласна?
Быть со мной навеки ты?»
«Я согласна, Евстифей!»
«Слава богу! И прекрасно!
Жизнь не любит пустоты!
Только я не Евстифей!
Королевич Елисей!
Так меня зовут, запомни.
Парень я довольно скромный.
Но вот если вдруг беда
Постоять смогу за нас.
И тебя не дам, мой сказ,
Я в обиду никогда!
И тебя, Машер, да, да!
Буду я любить всегда.

На девичник собираясь,
Вот царица, наряжаясь
Перед зеркальцем своим,
Перемолвилась вновь с ним:
«Я ль, скажи мне, всех милее,
Всех румяней и белее?»
Что же зеркальце в ответ?
«Ты прекрасна, спору нет;
Но царевна всех милее,
Всех румяней и белее».
А царица, отшатнувшись,
Словно от беды, пригнувшись.
Да как ручкой замахнётся!
Да по зеркальцу как хлопнет,
Кулачком бьёт, как придётся
Каблучком-то как притопнет.
«Ах ты, мерзкое стекло!
Это врешь ты мне назло.
Как тягаться ей со мною?
Я в ней дурь-то успокою.
Ишь, какая подросла!
И не диво, что бела:
Мать брюхатая сидела
Да на снег лишь и глядела!
Но скажи: как можно ей
Быть во всем меня милей?
Признавайся: всех я краше.
Обойди все царство наше,
Хоть весь мир; мне равной нет.
Так ли?» Зеркальце в ответ:
«А царевна все ж милее,
Все ж румяней и белее».
А царица онемела.
Словно вдруг окаменела.
Бабой, будучи коварной,
И в порыве вся в угарном
Платья, вещи разбросала!
А затем вдруг прошептала:
«С ней расправлюсь я уж точно!»
Бабой злой была и склочной
Бабой скверной и неверной
И к тому же очень нервной.
Эта мерзкая царица
На царевну сильно злится:
«Я так дело не оставлю!
Жизнь её на кон я ставлю!
Жизнью я вот поклянусь,
Но за дело я возьмусь!
Своего уж я добьюсь!»
Делать нечего. Она,
Черной зависти полна,
Бросив зеркальце под лавку,
Позвала к себе Чернавку
И наказывает ей,
Сенной девушке своей,
«Счастье ты моё не рушь!
Заведи царевну в глушь
В глухомань её лесную.
И, свяжи её, живую.
Под сосной оставишь там
На съедение волкам!»

Чёрт ли сладит с бабой гневной?
Спорить нечего. С царевной
Вот Чернавка в лес пошла
И в такую даль свела,
Что царевна догадалась,
И до смерти испугалась,
И взмолилась: «Жизнь моя!
В чем, скажи, виновна я?
Не губи меня, девица!
А как буду я царица,
Я пожалую тебя
В комендантши вот те крест!»
Сосны слышали окрест.
Эту просьбу и мольбу,
Чтоб оставили ей жизнь.
С кем вести ещё борьбу?
«Ладно, не дрожи. Держись!»
«Ты же не убьёшь меня?
Пожалей, Чернавка! Я.
Я в долгу ведь не останусь!
В ноги хочешь бухнусь, грянусь!»
Та, в душе ее любя,
Не убила, не связала,
Отпустила и сказала:
«Не кручинься, бог с тобой».
А сама пришла домой.
«Что? – сказала ей царица, –
Где красавица девица?»
– Там, в лесу, стоит одна, –
Отвечает ей она. –
Крепко связаны ей локти;
Попадется зверю в когти,
Меньше будет ей терпеть,
Легче будет умереть.

И молва трезвонить стала:
Дочка царская пропала!
Тужит бедный царь по ней.
С каждым днём тоска сильней.
«Где моя дочура, Маша?
Ах, Марьяша, ах, Марьяша!
Ты куда, куда же сгинула?
Ты зачем меня покинула?» –
Всё по ней наш царь вздыхает.
Всё по дочке он страдает.
«Кто найдёт, того, я, царь
Так отблагодарствую!
Поклянусь, как государь,
Я короной царственной!»
Он по дочке всё страдает.
Места не находит, тает,
Словно свечка. И взывает:
«Где ты, Машенька, Машуня?
Ты же не была шалуньей.
Бедная моя ты, Маша».
И опять наш царь вздыхает.
«Там в лесу твоя Марьяша!
И, наверно, подыхает!»
Думая так про себя,
Лишь одну себя любя,
Падчерицу ту презрев.
И ничуть не пожалев
Ту ни на мгновение,
Но в исчезновении
Прямиком участвуя
Мачеха, злорадствуя
Только ручки потирает.
Хладно на царя взирает:
«Ты уж царь тут ни при чём!
Я сама себе во всём.
Лишь я благодарствую!
Нет уж! Я тут царствую!»
В свете нет её подлючей!
Бродит по палатам Царь,
Да бормочет государь
И при этом всё канюча,
Приговаривает он.
Из груди как будто стон:
«Что тебя заставило
Из дому уйти, да в ночь?
На кого ж оставила.
Бедного отца ты, дочь?!
Пусто помещение.
Нету мне прощения!»
И не ведает о том,
Виноват он сам ведь в том,
Что пустил змею в свой дом,
Что змею-жену пригрел,
На груди недобрую,
Что глядит злой коброю!
А чего же он хотел?
Вот и ей любуйся. коброй,
Той Еленой той недоброй!
. Нет, ещё он не прозрел!
В государстве, что измена!
Ох, Елена, та Елена!
Ох, и штучка ж та ешё!
Штучка та недобрая!
Ох, совсем не хорошо!
Взглянет будто коброю
На него холодным взглядом
Ненавистным взглядом вяло.
Ну чего ей не хватало?
А в душе же рада, рада.

А пока царь горько плачет,
Королевич не дремал.
И куда-то поскакал
А куда ж сердечный скачет?
«Хватит, нюни разводить.
И пора мне уходить!
Видно, крепкой нет руки!
Пересудам вопреки
Так решив с большой тоски,
Твёрдо так, он по-мужски,
Помолясь, усердно богу,
Отправляется в дорогу
За красавицей душой,
За невестой молодой.
«Я обшарю горы все.
Но царевну я найду.
А когда домой приду,
Позаботьтесь о гусе.
Чтоб был стол с едой накрыт.
К моему уже приезду
Был бы, чтоб накрыт богато».
Так он слугам говорит. –
«Чтобы подоспело тесто!
Подготовьте вы уж свата!
Ведь приеду я с невестой!»
И всё ерохорится.
Сам же богу молится!
Те и в самом деле ждут!
Он повёл себя достойно
А в душе вот неспокойно.
Кошки на душе скребут

Но невеста молодая,
До зари в лесу блуждая,
Между тем все шла да шла
И на терем набрела.
Ей на встречу пес, залаяв,
Прибежал и смолк, играя;
В ворота вошла она,
На подворье тишина.
Пес бежит за ней, ласкаясь,
А царевна, подбираясь,
Поднялась вдруг на крыльцо
И взялась уж за кольцо;
Дверь тихонько отворилась,
И царевна очутилась
В светлой горнице; кругом
Лавки, крытые ковром,
Под святыми стол дубовый,
Печь с лежанкой изразцовой.
Видит девица, что тут
Люди добрые живут;
Знать, не будет ей обидно!
Никого меж тем не видно.
Дом царевна обошла,
Все порядком убрала,
Засветила богу свечку,
Затопила жарко печку,
На полати взобралась
И тихонько улеглась.

Час обеда приближался,
Топот по двору раздался:
Входят семь богатырей,
Семь румяных усачей.
Старший молвил: «Что за диво!
Все так чисто и красиво.
Кто-то терем прибирал
Да хозяев поджидал.
Кто же? Выйди, покажись,
С нами честно подружись.
Коль ты старый человек,
Дядей будешь нам навек.
Коли парень ты румяный,
Братец будешь нам названый.
Коль старушка, будь нам мать,
Так и станем величать.
Коли красная девица,
Будь нам милая сестрица».

И сошла царевна к ним,
Вниз к хозяевам своим.
В пояс низко поклонилась;
Закрасневшись, извинилась,
Что-де в гости к ним зашла,
Хоть звана и не была.
Сделала всё честь по чести.
Как и следует в том месте.
«Вы не сделали бы мне
Одолжение остаться
На денёк. Мне бы вполне.
Этого тогда хватило
И пока ещё есть силы
Я бы стала прибираться.
Не люблю я красоваться,
Дни в безделье проводить.
Вот порядок наводить
Совсем другое дело.
Вот чего бы я хотела
Мне ещё денёк хотя бы
Провести у вас. Потом,
Вам не усложнять жизнь дабы,
Я б покинула ваш дом»
«Мы тебе так будем рады.
Оставайся, бога ради».
«А зовут меня Марией!»
Вот и с ней поговорили.
Все у них сомненья прочь.
Да ведь уж и скоро ночь.
А вот говор непростой.
«Ой, постой-ка же, постой!
Ты, видать, царёва дочь!»
Вмиг по речи те признали,
Что царевну принимали;
«Как тебе же нам помочь?»
Усадили в уголок,
Подносили пирожок;
Рюмку полну наливали,
На подносе подавали.
От зеленого вина
Отрекалась всё ж она;
Пирожок лишь разломила,
Да кусочек прикусила,
И с дороги отдыхать
Отпросилась на кровать.
Отвели они девицу
Вверх во светлую светлицу
И оставили одну,
Отходящую ко сну.

День за днем идет, мелькая,
А царевна молодая
Все в лесу, не скучно ей
У семи богатырей.
Перед утренней зарею
Братья дружною толпою
Выезжают погулять,
Серых уток пострелять,
Руку правую потешить,
Сорочины в поле спешить,
Иль башку с широких плеч
У татарина отсечь,
Или вытравить из леса
Пятигорского черкеса.
А хозяюшкой она
В терему меж тем одна
Приберет и приготовит.
Им она не прекословит,
Не перечат ей они.
Так идут за днями дни.

Братья милую девицу
Полюбили. К ней в светлицу
Раз, лишь только рассвело,
Всех их семеро вошло.
Старший молвил ей: «Девица,
Знаешь: всем ты нам сестрица,
Всех нас семеро, тебя
Все мы любим, за себя
Взять тебя мы все бы рады,
Да нельзя, так бога ради
Помири нас как-нибудь:
Одному женою будь,
Прочим ласковой сестрою.
Что ж качаешь головою?
Аль отказываешь нам?
Аль товар не по купцам?»

«Ой, вы, молодцы честные,
Братцы вы мои родные, –
Им царевна говорит, –
Коли лгу, пусть бог велит
Не сойти живой мне с места.
Как мне быть? Ведь я невеста.
Для меня вы все равны,
Все удалы, все умны,
Всех я вас люблю сердечно;
Но другому я навечно
Отдана. Мне всех милей
Королевич Елисей».

Братья молча постояли
Да в затылке почесали.
«Марья, ты уже невеста?
Вот как. Вот тебе и раз!
Озадачила ты нас.
Вот такой иконостас!
Не найдём себе мы места!
Значит, ты уже невеста?
То, что друга завела
И сердечные дела,
Задушевные у вас,
Думать был о том не склонен.
Спрос не грех. Прости ты нас, –
Старший молвил ей с поклоном:
«Коли так, не заикнусь.
Лучше я пойду, пройдусь.
Больше я уж ни гу-гу!
И тебя поберегу.
В первый и последний раз!
Не услышишь ты от нас
Уж о том». – «Я не сержусь, –
Тихо молвила она, –
Я от слабости сейчас
На ногах едва держусь!
И отказ мой не вина».
Женихи ей поклонились,
Потихоньку удалились,
И согласно все опять
Стали жить да поживать.

Между тем царица злая,
Про царевну вспоминая,
Не могла простить ее,
А на зеркальце свое
Долго дулась и сердилась;
Наконец о нём хватилась
И пошла за ним, и, сев
Перед ним, забыла гнев,
Красоваться снова стала
Любоваться, улыбаться.
К зеркальцу чуть прижиматься.
И с ужимками сказала:
«Здравствуй, зеркальце! скажи
Да всю правду доложи:
Я ль на свете всех милее,
Всех румяней и белее?»
И ей зеркальце в ответ:
«Ты прекрасна, спору нет;
Но живет без всякой славы,
В зелени лесной дубравы,
У семи богатырей
Та, что все ж тебя милей».
И царица налетела
На Чернавку: «Как ты смела
Обмануть меня? И в чём. »
Та призналась ей во всём:
Так и так. Царица злая,
Ей рогаткой угрожая,
Положила иль не жить,
Иль царевну погубить.

Раз царевна молодая,
Милых братьев поджидая,
Пряла, сидя под окном.
Вдруг сердито под крыльцом
Пес залаял, и девица
Видит: нищая черница
Ходит по двору, клюкой
Отгоняя пса. «Постой,
Бабушка, постой немножко, —
Ей кричит она в окошко, —
Пригрожу сама я псу
Кое-что тебе снесу».
Отвечает ей черница:
«Ох, ты дитятко, девица!
Пес проклятый одолел,
Чуть до смерти не заел.
Посмотри, как он хлопочет!
Выдь ко мне». – Царевна хочет
Выйти к ней и хлеб взяла,
Но с крылечка лишь сошла,
Пес ей под ноги – и лает,
И к старухе не пускает;
Лишь пойдет старуха к ней,
Он, лесного зверя злей,
На старуху снова лает.
К ней её не подпускает!
«Погоди ж ты у меня!
Говорю тебе же я!
Ох, Соколко, помолчи!
«Ну, же. Здесь ты не торчи!
Успокойся! Прекрати!
Вот опять! Ну, что за чудо?
Или хочешь взаперти
Посидеть ты у меня.
Видно, выспался он худо», –
Ей царевна говорит: –
«Как ведёшь же ты себя!
Вот получишь у меня!» –
И сама как не своя
К псу вновь обращается.
«Бабушка, он не кусается!
На ж, лови!» – и хлеб летит.
Старушонка хлеб поймала:
«Благодарствую, – сказала. –
Бог тебя благослови;
Вот за то тебе, лови!»
И к царевне наливное,
Молодое, золотое,
Прямо яблочко летит.
Пес как прыгнет, завизжит.
Но царевна в обе руки
Хвать – поймала. «Ради скуки
Кушай яблочко, мой свет.
Благодарствуй за обед».
Старушоночка сказала,
Поклонилась и пропала.
И с царевной на крыльцо
Пёс бежит и ей в лицо
Жалко смотрит, грозно воет,
Словно сердце песье ноет,
Словно хочет ей сказать:
Брось! – Она его ласкать,
Треплет нежною рукою;
«Что, Соколко, что с тобою?
Ляг!» – и в комнату вошла,
Дверь тихонько заперла,
Под окно за пряжу села
Ждать хозяев, а глядела
Всё на яблоко. Оно
Соку спелого полно,
Так свежо и так душисто,
Так румяно-золотисто,
Будто мёдом налилось!
Видны семечки насквозь.
Подождать она хотела
До обеда; не стерпела,
В руки яблочко взяла,
К алым губкам поднесла,
Потихоньку прокусила
И кусочек проглотила.
Вдруг она, моя душа,
Пошатнулась не дыша,
Белы руки опустила,
Плод румяный уронила,
И едва вдруг не упала
Ей нехорошо вдруг стало
Закатились вдруг глаза,
Что-то силилась сказать:
Попыталась: «Так устала.
Ах, Соколко, ах, Соколко!»
Только тихо прошептала,
А потом совсем примолкла,
Скрыв ресницами глаза.
И затем под образа
Головой на лавку пала
И тиха, недвижна стала.

Братья в ту пору домой
Возвращались всей толпой
С молодецкого разбоя.
Гомонили меж собою.
В окружении ворон.
«Поглядите, братья, вон
Наш Соколко! Что случилось?
Что такое? Что такое?
И чего же так он воет?
Понапрасну беспокоит?
Не такой какой-то он!
И не лай, а словно стон!
Сердце что-то вдруг забилось!
Али что вдруг приключилось?»
Приумолкли братья, стоя.
Им на встречу, грозно воя,
Пёс бежит и ко двору
Путь им кажет. «Не к добру! –
Братья молвили: – Печали
Не минуем». Прискакали,
Входят, ахнули. Вбежав,
Пёс на яблоко стремглав
С лаем кинулся, озлился,
Проглотил его, свалился
И издох. Напоено
Было ядом, знать, оно.
«Ничего тут не поделать
Что случилось, уж не ведать.
Кто теперь нам что расскажет,
Не узнать теперь нам даже.
Но видать, её коварство
Чьё-то злое погубило.
Дали яд, а не лекарство
Не какой-то грубой силой.
А обманом хитрым женским».
На дворе нашли клюку.
«И платок вот деревенский!»
Как им заглушить тоску?
Перед мёртвою царевной
Братья в горести душевной
Все поникли головой,
И с молитвою святой
С лавки подняли, одели,
Хоронить ее хотели
И раздумали. Она,
Как под крылышком у сна,
Так тиха, свежа лежала,
Что лишь только не дышала.
Ждали три дня, но она
Не восстала ото сна.
Сотворив обряд печальный,
Вот они во гроб хрустальный
Труп царевны молодой
Положили – и толпой
Понесли в пустую гору,
И в полуночную пору
Гроб её к шести столбам
На цепях чугунных там
Осторожно привинтили
И решеткой оградили;
И, пред мертвою сестрой
Сотворив поклон земной,
Старший молвил: «Спи во гробе;
Вдруг погасла, жертвой злобе,
На земле твоя краса;
Дух твой примут небеса.
Нами ты была любима
И для милого хранима —
Не досталась никому,
Только гробу одному».

В тот же день царица злая,
Доброй вести ожидая,
Втайне зеркальце взяла
И вопрос свой задала:
«Я ль, скажи мне, всех милее,
Всех румяней и белее?»
И услышала в ответ:
«Ты, царица, спору нет,
Ты на свете всех милее,
Всех румяней и белее».
Тут она давай плясать!
Бурно радость выражать!
«Я румяней, я желанней.
Драгоценней первозванней
В мире всех! Лишь только я!
И милее нет меня!
И белее нет меня!
Наконец, моя взяла!»
Поплясала пять минут
И к себе затем пошла.
В голове не все ведь тут.
Ух, была экстравагантна!
И отнюдь уж не галантна!

За невестою своей
Королевич Елисей
Между тем по свету скачет.
Нет, как нет! Он горько плачет,
И кого ни спросит он,
Всем вопрос его мудрен;
Кто в глаза ему смеётся,
Кто скорее отвернётся;
К красну солнцу, наконец
Обратился молодец.
«Свет наш солнышко! Ты ходишь
Круглый год по небу, сводишь
Зиму с теплою весной,
Всех нас видишь под собой.
Аль откажешь мне в ответе?
Не видал ль где на свете
Ты царевны молодой?
Я жених ей». — «Свет ты мой, —
Красно солнце отвечало, —
Я царевны не видало.
Знать, её в живых уж нет.
Разве месяц, мой сосед,
Где-нибудь её да встретил
Или след её заметил».

Темной ночки Елисей
Ожидал в тоске своей.
Только месяц показался,
Он за ним с мольбой погнался.
«Месяц, месяц, мой дружок,
Позолоченный рожок!
Ты встаешь во тьме глубокой,
Круглолицый, светлоокий,
И, обычай твой любя,
Звезды смотрят на тебя.
Аль откажешь мне в ответе?
Не видал ли где на свете
Ты царевны молодой?
Я жених ей». — «Братец мой,
Отвечает месяц ясный, —
Не видал я девы красной.
На стороже я стою
Только в очередь мою.
Без меня царевна, видно,
Пробежала». — «Как обидно!» —
Королевич отвечал.
Ясный месяц продолжал:
«Погоди; об ней, быть может,
Ветер знает. Он поможет.
Ты к нему теперь ступай,
Не печалься же, прощай».

Елисей, не унывая,
К ветру кинулся, взывая:
«Ветер, ветер! Ты могуч,
Ты гоняешь стаи туч,
Ты волнуешь сине море,
Всюду веешь на просторе,
Не боишься никого,
Кроме бога одного.
Аль откажешь мне в ответе?
Не видал ли где на свете
Ты царевны молодой?
Я жених её». — «Постой, —
Отвечает ветер буйный, —
Там за речкой тихоструйной
Есть высокая гора,
В ней глубокая нора;
В той норе, во тьме печальной,
Гроб качается хрустальный
На цепях между столбов.
Не видать ничьих следов
Вкруг того пустого места;
В том гробу твоя невеста».

Ветер дальше побежал.
Королевич зарыдал
И пошел к пустому месту,
На прекрасную невесту
Посмотреть ещё хоть раз.
Вот идёт; и поднялась
Перед ним гора крутая;
Пред горою, как чужая,
Местность лишь вокруг пустая;
Под горою тёмный вход.
Он туда скорей идёт.
Перед ним, во мгле печальной,
Гроб качается хрустальный,
И в хрустальном гробе том
Спит царевна вечным сном.
И о гроб невесты милой
Он ударился всей силой.
Гроб разбился. Дева вдруг
Ожила. Глядит вокруг
Изумлёнными глазами,
И, качаясь над цепями,
Чуть вздохнув, произнесла:
«Как же долго я спала!»
И встает она из гроба.
Ах. и зарыдали оба.
В руки он её берёт
И на свет из тьмы несёт,
И, беседуя приятно,
В путь пускаются обратно,
И трубит уже молва:
Дочка царская жива!

Дома в ту пору без дела
Злая мачеха сидела
Перед зеркальцем своим
И беседовала с ним.
Говоря: «Я ль всех милее,
Всех румяней и белее?»
В предвкушенье яства.
И для трапезы той царской
У неё уже был стол готов.
На столе дымился плов.
Не услышав прежних слов,
Чуть она не подавилась,
Чуть она не провалилась!
А услышала в ответ:
«Ты прекрасна, слова нет,
Но царевна все ж милее,
Все румяней и белее».
Злая мачеха, вскочив,
Об пол зеркальце разбив,
В двери прямо побежала
И царевну повстречала.
Тут её тоска взяла,
И хватил её удар.
Хоть и возраст был не стар.
И царица умерла.
Потому что злой была.
Лишь ее похоронили,
Свадьбу тотчас учинили,
И с невестою своей
Обвенчался Елисей;
И никто с начала мира
Не видал такого пира;
Я там был, мёд, пиво пил,
Да усы лишь обмочил.

Если кого заинтересует переработанный Пушкин-Азалин, чтобы сделать прорыв в литературе как Григорий Перельман в математике. Кто хочет послать деньги на издание. Гомзяков Александр Александрович
Счёт №42307810560093620848 Доп Офис №5230/0728 ПАО Сбербанк. Кор/счёт банка 30101810907020000615 БИК 040702615

Хочется, чтобы возле Кисловодска появился интеллектуальный городок. Тилен. Прообраз будущей столицы Земного Шара. Климат хороший. Нету духоты летом. Это главное. А какие виды на Кавказкой Хребет. И царь-гору Эльбрус!

Как ты посмел на «Наше всё» покуситься? А вот и посмел! Как у тебя поднялась рука? А вот и поднялась рука! Точнее, голова. Недаром Пушкин так благоволил Гоголю. Подарил сюжет «Ревизора» и «Мёртвых душ». Он юмор любил, который в хохле сидел. Вот и во мне, в полухохле, сидит. Я таки и привнёс некоторый юмор в бессмертные произведения Пушкина. И «Сказку о мёртвой царевне» я так отшлифовал, эту сказку, откалибровал, я так её отточил. Точнее, откалибрил, откалибурустил, обдуракавалял! Дуракаваляние – хорошая вещь! Как ювелирное изделие отфилигранил. Истинное наслаждение мне это доставляло. Счастье – это когда хобби и работа сливаются в одно и тоже. Ну, и, конечно, бессмертное – «когда тебя понимают». И как гайдаевский Верзила говорил: «И что б я рос, а ты мне бухти, как космические корабли бороздят большой театр». Это такое счастье прикоснуться к творчеству Пушкина. Я как бы в его мозги влез. Но была предтеча. У моей прабабки Софьи Васильевны Защитиной в городе Сумы (Я ж наполовину хохол) был сундучок. А том сундучке. Так вот у неё были рукописи Пушкина. И та предлагала моей матери взять тетрадку с нецензурными стихотворениями Пушкина. А она не взяла. Представляете? А поскольку она была польской дворянкой, то получается я не полухохол. А только на 37, 5 процентов хохол. Впрочем, всё это смешно. Я интернационалист до мозга костей. Отец русский, но в не его породу я, а в мать. Я в украинскую породу. Чем больше смешиваются нации, тем полезнее для любой из них. Гибриды они по закону генетики и крепче и выносливее. И талантливее. Вот примеры. Хоккеист Харламов. Сам Пушкин. У Лермонтова были испанский предок Лерма. Потом шотландский. Лермонт. Ну а наш сказочник Роу. Отец ирландец. А мать гречанка. А что в итоге? Самый что ни на есть русский сказочник! И даже актёр в роли Морозко – там вообще такой винегрет. Перуанско-шведский. А фамилия украинская – Хвыля.
Я надеюсь, получу премию. Правда, у нас сейчас такое время, когда премию дают людям, не имеющим никакого отношения к литературе. Ничего не поделаешь, капитализм на дворе. А сколько у нас было после войны, сколько поэтов, сколько композиторов, сколько кинорежиссёров! Люди были человечны. Сейчас все выродились. Капитализм. А сколько было футболистов, Яшин, Бобров! Блохин! Сейчас никого нет. Одни капиталисты вместо футболистов!

Источник

Читайте также:  Как поменять лампу ближнего света w164

Свет и его значения © 2021
Внимание! Информация, опубликованная на сайте, носит исключительно ознакомительный характер и не является рекомендацией к применению.

Добавила: Татьяна (Muha) похожие