Меню

Печальный свет увядших листьев



Печальный свет увядших листьев

Сонеты, присланные на конкурс:

Как лист увядший падает на душу,
Тоска и боль сердечного ненастья,
Слезой горючей просятся наружу –
Омыть осколки призрачного счастья.

Мечты давно запрятаны в руины,
От горя слабнут, непослушны руки,
Терзают память прошлого картины.
Но лечит время раны. Стихнут муки.

Судьба порою очень к нам жестока –
Не скрыться от всевидящего ока,
Какой бы ни пылал в душе пожар.

Бредешь ли ты по жизни одиноко,
Иль в небеса возносишься высоко –
Всегда успеет нанести удар.

Как лист увядший падает на душу,
Звучат слова гонимого поэта.
В тоске незримой, покидая сушу,
Слагает он прощальные куплеты.

Глотая боль израненной душою,
Вдыхает жадно дух родного края –
В изгнанье хочет захватить с собою,
Как отзвук ада, отголосок рая.

Слова звучат отчаянно и смело.
В толпу зевак вонзаются как стрелы.
Талант его – бесценный Бога дар.

Невольный взмах рукою онемелой,
Глаза горят, он словно очумелый,
Но тает в легкой дымке Арканар.

(1-й сонет Цурэна)

Как лист увядший падает на душу,
Так я упал на девушку, кружась.
О том, что страстно девственность нарушу,
Я не подумал, похоти божась.

Не думал я, что так позорно струшу,
На сеновале бурно петушась,
Когда в крови свою увидел клушу,
За орган преступления держась.

Дрожало сердце, разум был подавлен.
Я был в деревне громко обесславлен.
Кого винить – себя или его?

Кого бы не винил, пришлось жениться,
И в мыслях и в делах остепениться,
Остепенив и друга своего.

(2-й сонет Цурэна)

Как лист увядший, падает на душу
Разуверения немая тень:
Невыносим отныне каждый день
От знания, что потерял Гугушу.

Корабль спешит, и ветер – словно стужа,
И паруса – как будто мне враги,
И выставлена Ею на торги
Вакансия любовника и мужа.

Ну как могу такое я снести?
Кровоточат в душе сквозные раны.
Мне хочется Гугушу увезти

В леса, в поля, в моря и океаны,
За облака, в космические страны
И там себя ей в жертву принести.

(3-й сонет Цурэна)

Как лист увядший падает на душу,
На голову упала мне «любовь»,
Похожая седалищем на грушу,
А носом – на избитую морковь.

И, глядя на Неё, я вспомнил Хрюшу
И всех в «Спокойной ночи, малыши»,
Чтобы скорей уснуть, чтоб эту тушу
В пылу «любви» всерьез не задушить.

Кто мне подсунул эту дорогушу,
Пусть заберет ее себе назад.
Мне лист увядший падает на душу! –
Зачем мне этот нос и этот зад?!

«Любимая», спасибо, в самом деле,
Что мы с тобой друг друга не «имели».

(4-й сонет Цурэна)

Как лист увядший падает на душу,
Так и душа срывается порой
В тоску любви, иссохнув по Гугуше,
Кружась в ночи, как в клетке роковой.

Ни пить не хочется, ни спать, ни кушать,
Все мысли сжаты болью и хандрой.
О, был бы кто желающий послушать
И разделить страдание со мной!

Но никого ни рядом, ни далече, –
И остается вновь мне без конца
С самим собой вести пустые речи.

Свидетели мои – одни лишь свечи.
Дождусь ли от любимой я гонца
С депешей о назначенной мне встрече?

Как лист увядший падает на душу
Как льется дождь на сердце и на печень,
Вот так сонет Цурэна бесконечен,
И я традиций этих не нарушу.

Увядший лист – как много в этом звуке,
Находят неизвестных обертонов,
Восторгов и стенаний, криков, стонов,
Предвестников свиданий и разлуки.

А что же я? Ужели сам не в силах?
Писать про лист, чтоб кровь застыла в жилах,
И слезы выступали на глазах?

Но будет для меня залог успеха
Дать плакать не от горя вам – от смеха,
В своих простых и радостных стихах.

Как лист увядший падает на душу,
Попытка жизни русло изменить.
Не упаду, не пропаду, не струшу –
Я выживу. Но выживать – не жить.

Да сколько ж можно ждать и изгаляться,
Тянуть, тащить.. и думать об одном,
Как изловчиться, чтобы продержаться.
Ведь нет опоры, и держусь с трудом.

Здесь стало все чужим. И это больно.
Меня все меньше тянет в этот дом.
Никто не ждет, не верит, И невольно
Его покинуть – мысль. А что потом?

Не знаю что, не знаю где, не знаю.
Не выход мне к плохому привыкать.
В страну чужую скоро улетаю.
Прощайте! И не надобно держать.

Меня там ждут. Зовут, лаская уши.
Уют, работа, средства и прогресс.
Как лист увядший падает на душу,
Чужой, не бескорыстный интерес.

КАК ЛИСТ УВЯДШИЙ.

Как лист увядший падает на душу
В печали безвозвратности своей,
Так вереница уходящих дней
В безвременье. тревогой нас иссушит.

Так вдох единый – но длиною в жизнь,
И новый взгляд – прозрение от боли,
Шаг в новое. Заманчиво? Легко ли?
Вопросом маяться – зачем мы родились.

Но лист слетит. Жестокий бег времен
Не сохранит любивших нас имен.
Идущих череду ничто не рушит.

Слетев прощаньем. тишину вдохнув –
К тебе свои ладони протяну.
Как лист увядший. падая на душу.

Как лист увядший падает на душу,
Так и душа, слетевшая листом,
Теряет жизнь в неверии пустом,
Мир веры за мгновение разрушив.

И иглы вместо шелковистых кружев,
Впиваясь, боль, коварные, несут,
Души разбив прозрачнейший сосуд
И в сердце проникая глубже. глубже.

. И солнце меркнет. обещанья – лгут.
И мир до боли собственной лишь сужен.
Она опять на взмах готовит кнут.

И зов любви неверие не глушит,
Оно разрушило за несколько минут
Летящую и любящую душу.

Как лист увядший падает на душу,
Как дождь рукой стирает слезы с лиц,
Так бег Небесных ярких колесниц
Непостижим. прекрасен. и воздушен.

Лишь сердце бьется стрелкой в циферблате,
Досчитывая счастье до границ,
Не радуется быстроте возниц,
Летящих в нескончаемом азарте.

А ночь вуалью опадает ниц.
Сквозь отблески созвездий и зарниц,
Струится звездопадом на ресницы.

Сквозь россыпь звезд влюбленным вновь приснится
Полет больших родных и сильных птиц,
Друг к другу их несущих сквозь границы.

Как лист увядший падает на душу,
Так в слезы обратится первый снег,
Жестокосердный омывая век,
Песчинки боли выплакав наружу.

Там свет небесный тьмой заволокло,
Где Хаосом бесчинствия и тлена
Из ящика Пандоры, как из плена,
Вселенское в мир выпущено зло.

Все рушится сознанием больным
В кровавой мессе идолам чужим.
Безверие на сердце – совесть глушит.

Но Ангелов распахнуты крыла,
Чтоб память возрожденная смогла
Пером слетевшим растревожить душу.

Как лист увядший, падает на душу,
Под невесомыми движеньями небес,
Любви, ушедшей, тихий полонез
Умершими сердцами тяжко слушать.

И лист увядший, замерев от боли,
Под ноги тленом прошлого падет,
Идущим дням рождая новый счет,
В венке терновом горестной юдоли.

Так, отлюбившие, испробуют до дна,
За сладким – чарку горького вина.
И счастья, и страданий плод откушав.

Под проходящей вереницей зим и лет
Любви, ушедшей, сохраняя свет,
Листом увядшим прикрывая души.

Как лист увядший, падает на душу,
Собою закрывая белый свет.
Слетая, Ночь стирает солнца след,
Раскинув палантин из звездных кружев.

Перебирая в пальцах тишину,
Едва касаясь облачности нитей
В надежде тщетной вечно перевить их
В единую, летящую – одну.

Но вечного в подлунном мире нет,
Уже рассвет готовит свой стилет.
Клинок взлетая, тьму ночную рушит.

И рвется нить. Разрозненный покров
Едва всплывает к нам в обрывках снов,
Как лист увядший, падая на душу.

Как лист увядший падает на душу,
Так и осколки горькие от слов,
От обещаний, не свершенных снов,
Прорвавшейся слезой летят наружу.

Читайте также:  Версии конца света чего ждать

Так, росами отплакав, летний сад
Осенним холодом страдания умножит,
Умершие цветы с любовью схожи.
Иссохшей памятью тепло её хранят.

Но жизни нет. всё в увяданьи – тлен,
Забравший жизнь не даст другой взамен.
Волна любви отхлынет с голой суши.

И нет возврата к радужной черте,
Где красками пылали чувства те,
Но умершие. болью сжали души.

Как лист увядший падает на душу,
Ложится сумрак вечера на свет.
И где-то, в тишине чужих планет,
Вплетает Ангел звезды в нити кружев.

Он, в драпировке падающей ночи,
Приглушит страхи блестками Плеяд,
Ал-Голя отведет недобрый взгляд,
И осторожно счастья напророчит.

Потом тихонько, чтобы не узнала,
Тебя укроет звездным покрывалом.
Покой Хранящий – сон твой не нарушит.

Вернувшись на вершины облаков
Развеет тяжесть от недобрых снов.
Чтобы дыханье твое легкое послушать.

Еще нас ждет дорога. Нет, ни край.
Еще идти, еще стремиться к Богу.
А камни. сколько их не собирай,
Сумеем ли очистить мы дорогу?

Сумеем ли. пройти, не замутив,
Не остудив сердец уменье слушать
Небесный, нисходящий к нам мотив,
Что очищением излечивает души.

Так ярких звезд блеснувшее крыло
Нас таинством неведомым влекло.
Прошедшее. отжившее – все глуше.

И на дороге отзвучавших лет
Израненный. смутивший нас сонет,
Как лист увядший, падает на душу.

Нам никогда не вырваться из плена.
Сердец удары то сильней, то глуше.
Заблудшие в созвездии Цурэна,
Мятежные и ищущие души.

Меж звезд летим, в стремлении едином,
Пытаясь мир впитать своею кожей,
Постигнуть все великое в незримом,
Принявшим жизнь, понять, что в ней дороже.

Но равнодушны звезды. В дымке мглистой
Сияет россыпь пыли серебристой.
Спокойствия ничто здесь не нарушит.

Вселенной бездна гибельно прекрасна,
К надеждам и сомненьям безучастна.
Как лист увядший. падает на душу.

Как лист увядший падает на душу,
Как отлетает первый лепесток,
Как лентой робкой – вспыхнувший восток,
Как тишина. сердца заставит слушать.

Так блеск комет меж звездной высоты
В ладонь с небес слетится звездопадом,
Росой, горящей за оградой сада –
Как очищение от грешной суеты.

И ты шагни из вереницы дней,
Слова молитвы выпусти наружу
Летящим сердцем через чернь ночей,

И. музыка любви слезу осушит,
От горечи усталости твоей,
Как лист увядший. падая на душу.

Как лист увядший падает на душу
Под слабым дуновеньем ветерка,
Так беззащитна и легка строка
Летящей пеной, брошенной на сушу.

Как нам несет в ладонях листопад
Обман мечты о новом возрожденьи,
Так целой жизнью кажется мгновенье,
Где ты пронизан стрелами утрат.

И хоть по силам крест дается горький –
Молитва ран кровящих не осушит,
А терпкий запах обнаженной боли только

Всю яркость мира пепельно приглушит,
Съедая сердце горестною коркой.
Как лист увядший. падая на душу.

Прощальный сонет Цурэна

Как лист увядший падает на душу.
Как луч зари, что в облаке потушен.
Слеза в глазах, когда весь мир разрушен.
На сердце рана – покидаю сушу.

Себя доверив ветру и теченью,
И по утрате глубоко скорбя.
Всё потеряв, ещё сильней любя,
Хотя рука и меч зовут к отмщенью.

Но серость душ не вырубить мечом.
Горят костры, сжигая человечность.
У каждого своя дорога в вечность.
А власть идёт в обнимку с палачом.

И эшафот не разбирает рода.
И лист упал. Желанная свобода.

Как лист увядший падает на душу.
Закроются глаза, устав от жизни.
Придёт Господь, на скорбный праздник тризны,
А я пред ним, ответ держа, не струшу.

Я не был свят в приобретеньи истин,
И шёл путём потерь и поражений.
Но и победа, как итог сражений,
В венок лавровый заплетала листик.

Вопросов было больше, чем ответов,
Но так должно быть в жизненной дуэли.
Любви превыше, не нашёл я цели,
Есть грех такой в сообществе поэтов.

Один вопрос: «За гранью бытия,
Мы встретимся? Любимая. и я. »

Как лист увядший падает на душу,
Так осенью душа уходит в вечность.
Я тело-дом страданьями разрушу,
Тем самым подчеркнув пути конечность.

Пути земному. – восхожденья к свету.
По лестнице моих грехопадений.
Я не во всём послушен был Завету,
Но жизнь так далека от сновидений.

Пути земному. – в обретеньи истин.
Сердца свои открыв Любви и Богу.
Мы живы. и покуда ещё мыслим,
Ждём в мир иной слепящую дорогу.

И постигая замысел Творца.
Начала ожидаем от конца.

Как лист увядший падает на душу,
Так и душа в листву падёт однажды.
Полёт души неповторим. И дважды,
Как водопад – поток, я не обрушу.

И отлетевший лист прижат к земле.
Отплакав, дождь сменился снегопадом.
И лист один. И нет любимых рядом.
Неужто вечность пребывать во мгле?

Так где же длань, протянутая мне?
Печален лист, конец любви познавший.
То явь была? Привиделось во сне?

В одно мгновенье, жизни смысл угасший
Уйдёт под снег. Но, всходом по весне,
Даст от корней побег, сквозь лист упавший!

Сонет Цурена. (взгляд дона Руматы)

Как лист увядший падает на душу,
Предательство копьё метнуло в спину.
Неужто я в клоаке улиц сгину?
А бьют, однако, больно, словно грушу.

Плыл серый пепел, отлетая с трупа.
Повешен был безумным кукловодом.
Поэт ли, лекарь, иль не вышел родом.
На кол, на плаху – это ли не глупо.

Где справедливость? Вопрошу у Бога.
Но Вечность равнодушна к стонам черни,
Живущей в униженье и убого.

И чьи грехи отпустят на вечерне.
И капюшон когда заменит тога.
А лист, как души, поедают черви.

Прощальный сонет Цурэна

Как лист увядший падает на душу,
Так звездопад, упавший в Арканар
Кострищ смердящих вызовет пожар.
И серость утвердит на власть кликушу.

А что поэт? Он пьёт до полусмерти,
Душа не в силах видеть этот бред.
Лишь верный друг не прячет арбалет
И обещает: «Будет лучше, верьте!»

На рейде парус укрывает ночь.
Пора бежать из Арканара прочь,
Пока я жив ещё и не отпет.

Вот палуба всё дальше от земли.
Увядший лист, плыви, как корабли.
И я кричу прощальный свой сонет.

Как лист увядший падает на душу,
Упали на меня твои слова.
Возможно, ты была тогда права,
Когда сказала: «Больше ты не нужен!»

Казалось замок мой воздушный был разрушен.
Мы больше не встречались никогда.
Давно моя уж поседела голова,
Но не был все-таки костёр в груди потушен.

С тех пор уж миновало много лет.
Быть может, и тебя на свете нет,
И памяти один тащу я волокушу.

Клепсидры каплями уходят жизни дни.
Воспоминание о былой любви,
Как лист увядший, падает на душу.

Достопочтеннейший дон Румата!

С благословения тётушки Музы, и вдохновившись мудростью родителей ваших – Авторов, разрешите представить на суд ваш, оправу к трём блистающим диамантом Цурэна Правдивого – «Как лист увядший падает на душу. », «Как лебедь с подбитым крылом взывает тоскливо к звезде. » и «Горы пены прохладной. ».

Ваш покорный слуга собрал эти сокровища, разбросанные щедрой рукой Авторов в Мирах Полудня, чтобы восславить песни Цурэна Правдивого в новой оправе – сонете Миров Закатных.

Как лист увядший падает на душу,
Печальный голос сына Арканара.
Огнём междоусобного пожара,
Оплот его отечества разрушен.

Борьбе отдав все творческие силы –
Стихают звуки ослабевшей лиры.
И не кричат уже «Виват!» – кумиры,
Порабощённый дух – поник бескрылый.

Но верю – Арканара дух воспрянет,
И против серых донов – Мир восстанет!
Изгонит из сердец – печали стужу,

И воспоёт в веках строку Цурэна,
Что памятью народною нетленна –
Сонетом светлым очищая душу.

Как лебедь, с подбитым крылом –
Взывает тоскливо к звезде,
Так я, забывая свой дом –
Спешу через годы к тебе.

Читайте также:  Основные свойства дисперсии света

Отвесными скалами – вверх,
Тропинкою в горный излом,
Надеясь на чудо-успех,
К тебе я иду – напролом.

Иду за моря и леса,
И в осень, и в зимнюю ночь.
Небес – золотые глаза,
Помогут когда мне не в мочь,

Забыть о подбитом крыле.
Я жив лишь любовью к тебе!

Горы пены прохладной,
Нагоняет прибоем –
Ветер осени, жадно,
Над добычею воет.

Лист златистый хватает,
Как меняла копейку.
Холод в дом загоняет,
Ищет в окнах лазейку.

Разгулялся, и валит
Крышу старой лачуги.
Боги, дайте отваги,
Не замёрзнуть в дерюге.

Люди, дайте мне браги –
Каплю жизни бродяге.

С фанатским почтением к родителям вашим и к вам, дон Румата, верноподданный страны Фэнтези – Homo Rifmopleutuss

Как лист увядший падает на душу.
(из наследия Цурэна)

Как лист увядший падает на душу
легко! Поспела осень в отболевшем
спокойном сердце, выплывет наружу
строкой печаль последняя, истлевших
не жалко чувств, спокойно догорают
в камине угли, станет ли теплее,
когда увядший лист в душе сыграет
прощальный вальс взлетевших журавлей и
рассыпет прахом сам себя по ветру,
рисунком жилок отпечатав веру
в покой, который осень не нарушит.

Настойчиво усилив повтореньем
касанье листопада, смотрит время,
как лист увядший падает на душу.

Вечерний осенний сонет

Как лист увядший падает на душу.
(из наследия Цурэна)

Как лист увядший падает на душу,
заканчивая плавный свой полёт
касаньем неизвестности, так кружит
над сердцем чуткий вечер и зовёт
коснуться нереального ночного,
и мягко погрузиться в сладкий сон.
С душой соприкасаясь, осень новый
рождает ритм, и дышат в унисон
душа и ночь, им вместе до рассвета
играть на флейте с нежною луной
ноктюрн осенний. Будет тихо слушать
ночной эфир — в нём много песен спето,
он чутко слышит в тишине земной,
как лист увядший падает на душу.

Как лист увядший падает на душу.
(из наследия Цурэна)

Как лист увядший падает, на душу
ложится грусть прозрачными стихами,
закон гостеприимства не нарушу,
останусь с ней, зазиждется над нами

последний луч, нюансами играя,
сознание так спокойно, гаснуть хочет
в уютной печке пламя, догорает
остаток дня, под покрывалом ночи

спокойна осень, медленные листья
плывут, неспешно землю осыпают,
готовя к непогоде зимней, стужа

придёт, себя рождая, белой кистью
рисует сон картины, наблюдая,
как лист увядший падает на душу.

Как лист увядший падает на душу.
тоску Вселенной трудно передать,
лишь взрыв сверхновой выплеснет наружу
печаль, что накопилась за года,
за мириады лет, эпох, за вечность,
за время одиночества в пути.
Душа Вселенной так же человечна,
как наша человечья. и летит
листок увядший – душ мятежных лекарь,
куда падёт – пока не знает сам.
Вселенная взывает к человеку,
как мы в тоске взываем к небесам.

Как лист увядший падает на душу,
Безмолвствуя и трепетно дрожа,
Так и любовь моя была на суше
И умирала, словно от ножа.

Благодарю за сладкие мгновенья,
За каждый взгляд ваш тайный на меня,
Но где же взять хоть капельку терпенья,
Как жить вблизи, свою любовь тая.

Нам соловьи не пели на свиданьях.
Не прятала любовные касанья
Садов густых таинственная сень.

Не будет даже горького прощанья.
Одни мечты, одни лишь очертанья
Возьму с собой, уйдя в глухую тень.

Как лист увядший падает на душу,
Пришлось и мне невольно испытать.
Надежда мне дала былую стать,
Мою свободу, мой покой нарушив.

Но долго ли листочку трепетать,
Вдыхая аромат прекрасной розы?
Я знаю, неуместны здесь прогнозы,
Когда вздымается морская гладь.

Корабль увозит в дальние края
Не сердце, нет! Увозит он меня.
Молю, хотя бы погляди во след.

Когда-нибудь проснувшись в тишине,
Любимая, ты вспомнишь обо мне.
Ты вспомнишь, но меня здесь больше нет.

Как лист увядший падает на душу.
Тоска о прошлом так возьмёт в тиски,
Что все враги становятся близки
И ты не помнишь пораженья, стужу.
Смотреть назад не подобает мужу.
А жизнь нещадно тронула виски.
Любимая. далёкая. прости.
Я чувства нежные не выпускал наружу.
Ни розы алые – сплошной бурьян
Ночами снится мне. И океан
Бурлит и дышит – животворный солод.
Тот шалопай, развратник и смутьян
Сонетами, любовию был пьян.
Он был хорош. А, может, просто – молод?

«Как лист увядший падает на душу».
Кому ты посвятил сонет, Цурэн?
Едва коснувшись сумеречных стен
Инстинкт поэта был тобой разбужен.
Былинкой мизерною рушатся века,
Но твой сонет, как прежде, неподсуден.
Он, озаряя миллионы судеб,
Как солнце шлёт привет издалека.
Так что же будоражит наши души?
Нам хочется писать его и слушать.
Не убежишь и не закроешь дверь.
Прощальные слова всегда жестоки.
Утратой кровоточат твои строки.
. Я ж вспоминаю свой букет потерь.

Как лист увядший падает на душу.
Покаянно коснувшись прежних ран,
Взметнёт всех слов несказанных фонтан,
Срывая плащ с душевных равнодуший.
Нет, не умру теперь я и не струшу!
На то ли жизнь мне Господом дана,
Чтоб в том краю осталась ты одна
На растерзанье праведным кликушам?
Кто не любил? пускай потом смеются.
Удар копья – и разлетятся блюдца
С небесною каёмкой голубой.
Пробили склянки, полночь утверждая.
Ну, вот же они, вот – ворота рая.
Осталось за немногим – сердце в бой!

Как лист увядший падает на душу
разлуки боль – страдание и грусть.
живут во мне, испепеляя, пусть!
Природой данный свет им не нарушить.

Прекрасной грусти светлое начало
в душе ранимой сохранит любовь –
от первого тепла воскреснет вновь,
чтоб с чистого листа, начать, сначала.

В страданьях познается жизни суть.
Простая истина – не позабудь
в минуты сладострастного признания.

Пусть боль разлуки предостережет
и от ошибок прошлых сбережет
в преддверьи нового очарования.

Как лист увядший падает на душу,
Как птицы отправляются на юг,
Приходит осень, наступает стужа,
И собран урожай, закончен круг.

Осталось только попалить из ружей,
Трофей на память, чтоб гордился внук.
Потом зима, застынут камни в лужах,
И снова снег, и снова вечность вьюг.

Ход времени неоспорим, мой друг.
Порядок этот нам и миру нужен.
То веселимся мы, то снова тужим.

Меняется внутри всё и вокруг.
При этом неизменны наши души,
Покуда светит в небе солнца круг.

Как лист увядший падает на душу,
В открытой ране затвердела соль.
Я вынужден – по морю ли, по суше –
Идти, неся в себе большую боль.

Не в том беда, что речь мою послушать
Пришли, твердя: «поэтов он король!»
Самообман я ваш хотел разрушить –
Такой всегда свою я видел роль.

Что ж, всё готово, ветер вдаль зовёт.
Без слов со мной прощается народ –
Те, с кем провёл я годы, годы жизни.

Но нет во мне обиды, укоризны:
Я отдал мой гражданский долг Отчизне –
Долг перед Правдой не перестаёт.

Как лист увядший падает на душу,
Планета прерывает свой полет,
Река из полноводной, станет сушей,
И птица крыльями в последний раз взмахнет.

Всему приходит срок, идем к пределу,
Тоска сжимает сердце, стынет кровь,
Мой черный мир теперь уж кажется мне белым
Тебя покинув, возвращусь ли вновь?

Кто дважды окунется в ту же реку?
Кто русло сможет повернуть назад?
Но плакавший, вдруг подавился смехом.
Замкнувший сердце, погрузился в ад.

И чувство вырывается наружу,
Как лист увядший падает на душу.

Как лист увядший, падает на душу
Твой равнодушный и холодный взгляд.
В бессильи задыхаясь от удушья,
Я понимаю – нет пути назад.

Читайте также:  Выключение ближнего света фар от ручника

На стыке угасания надежды
С бесславным умиранием любви
Мне ослепи, Творец, прозреньем вежды
И, к жизни возродя, благослови,

Чтоб впредь не расточать души порывы,
Владеть собой и страсть держать в узде,
Не доверяться обещаньям лживым,
Не потакать во всём чужой нужде.

Как лист увядший падает на душу –
Так в одночасье целый мир разрушен.

Как лист увядший, падает на душу
Строка Цурэна с борта корабля.
И ты уже не можешь равнодушно
Её отбросить: кружится Земля,

Как лист увядший. Океан Вселенной
Её качает на своих волнах.
И, в пропасть падая, как в детских снах,
Ты успеваешь выхватить мгновенье,

Как лист увядший. Мысли роем кружат
И ищут поле белого листа,
Где, форму обретя, сонетом стать

Стремятся, в родовых попытках тужась.
Даёшь Цурэна! Снова брошен клич.
И мозг кипит: сонет тебе – не спич.

Как лист увядший. или, как звезда,
Стремительно сорвавшись с небосклона,
Сгорает в бездне космоса бездонной.
Постигнуть не успею «ни-ког-да».

Как лист. Как колокол звонит по мне,
По каждому из нас звонит при жизни.
А мы живём в плену избитых истин

И думаем, что вечны на Земле,
Как. Боги. Но приходит осень – слушай,
Как лист увядший падает на душу.

Как лист увядший, падает на душу
Наш век: растленный, суетный и злой.
Разрушены устои и не нужен
Ему уже ни поп, ни аналой.

Другой в честИ божок, иная вера,
Купюры заменили образА.
На задний план задвинута та сфера,
Когда ладонь – в ладонь, глаза – в глаза.

Мораль – двулика, истина – сурова.
И, если новый явится Пророк,
Пытаясь донести святое слово –

Терновый вновь заслужит он венок,
Путь на Голгофу повторить готовый.
Урок двух тысяч лет, увы, не впрок.

Как лист увядший падает на душу
Рождая сожаленье о былом,
Я уплываю с этим кораблём,
И вам пою, хоть горечь горло сушит.

Свободный глас невежеством задушен,
А мне не стать расчётливым лгуном:
Не прошибают фанатизма лбом –
И я бегу, руке судьбы послушен.

Не знаю, как же жить мне на чужбине:
Угаснуть, как отброшенной лучине,
Иль заглушит тоску хмельной угар?
Но каждый день и каждый час отныне,
Я буду вторить только это имя:
Ты в сердце навсегда, мой Арканар!

Огонь, что кровь несёт по нашим венам,
Рождает в душах негасимый жар,
Кому назначен этот божий дар,
Тот выплеснет его всенепременно.

Скрываясь от невежества и плена,
Мы поплывём, покинув Арканар,
Хотя тяжёл изгнания удар,
ПовтОрим путь Правдивого Цурэна.

И прокричим прощальный свой сонет,
Рукою уцепившись за фалреп,
Размеренный покой владык нарушив!
Уйдём во тьму, а, может быть, во свет,
Оставив в этой жизни скромный след,
Как лист увядший падает на душу.

Цурэн. Сонет 12. В корчме

Художник нищий в уголке рисует.
Монахи пьют под колокольный звон.
О подвигах старинных повествует
Безденежный, но благородный дон.

Вино хозяин ловко льет по кружкам,
Насмешливо скосив подбитый глаз.
Студенты прижимаются к подружкам.
А те визжат – но больше напоказ.

Бродяга-боцман тянет речь лениво,
Цедя уже восьмую кружку пива –
О том, как брал морские рубежи,

О странствиях по чужедальним странам.
Вращается водоворотом странным
Шальная неприкаянная жизнь.

Моему благородному другу – дону Румате Эсторскому

Владеют миром злоба, страх, война,
Но все-таки я знаю: это будет –
Когда-нибудь настанут времена
Когда сумеют люди жить, как люди.

Когда не будет нищих стариков,
И станет жизнь достойна и красива.
Когда барон усадит мужиков
За общий стол, чтоб вместе выпить пива.

Когда постынут клятвы на крови
И споры о никчемном первородстве,
И раздадут всем дамам по любви,
А благородным донам – благородство,

Тогда бы жить в охотку лет по сто!
«– Не доживешь!». Я знаю. Ну и что?

Цурэн. Сонет 17. Собор святого Мики

Собор Святого Мики – странный храм!
Он прост и многолик одновременно.
Возносится он шпилем к облакам,
И всем открыт – радушно и смиренно.

Здесь быль и небыль вечно на ножах,
Здесь восхищенье с недоверьем в ссоре.
Дробится солнце в окнах-витражах,
Рисуя разноцветные узоры.

Воспеть его спешит любой поэт.
Но редкий стих отобразить сумеет
И колоннады строгий силуэт,
И фрески, что с годами не тускнеют.

Он – старых мастеров чудесный дар.
Поймешь его – поймешь и Арканар!

Цурэн. Сонет 20. Бродяга-жонглер

Сейчас начнется всем на удивленье –
Такое, что пером не описать!
Итак, мы начинаем представленье!
Эй, поглядите, стражи не видать?

Не место здесь трусливым или жадным,
И радует, что зритель мой не плох!
В карманах дырки? Смейтесь, горожане,
Пока на смех не выдуман налог!

Я вам представлю грозного вельможу,
А в этом мне поможет мой верблюд.
Представлю шлюху и попа-святошу.
Готовьте медяки, достойный люд!

Честят меня ханжи фигляром вшивым?
Плевать. Раз мы хохочем – значит, живы!

Цурэн. Сонет 34. Сожжение запрещенных книг

(перевод с ируканского)

На площади перед Веселой башней
Горит костер из запрещенных книг.
Читает сипло приговор глашатай.
Крамолу – сжечь! Кто против – еретик!

Глядит колбасник на огонь умильно.
Бормочет: «Назиданье остальным. »
И кулаки сжимаются бессильно,
И слезы выжимает черный дым.

Горят стихи и мудрые трактаты.
Монах молитву тянет нараспев.
Вязанки тащат серые солдаты.
Спешит писец, к началу не поспев.

Напрасны устремления ничтожеств.
Горят листы. Но мысль не уничтожить.

Цурэн. Сонет 39. Ируканский поход

Погожий день. Настал конец войне!
Но праздновать народу неохота.
Заходят в город в мрачной тишине
Остатки кавалерии с пехотой.

Не слышно барабанов и фанфар.
О мостовую глухо бьют подковы.
Разгромлен Ируканом Арканар!
Рыдают горько матери и вдовы.

День скорби. И мучительны вопросы.
Измена? Глупость? Ложные доносы?
Сержант-рубака хмуро прячет взор.

Кто виноват? Не найдено ответа.
И маршал Тоц с парадного портрета
Презрительно глядит на наш позор.

Быть может, жизнь моя прошла напрасно.
Бывало, что я трусил, было – лгал.
Но никогда друзей не предавал,
И спину не сгибал подобострастно.

Я часто пил вино взамен воды
И людям пел о жизни глупой, тяжкой.
За что порою получал с оттяжкой
От патриотов пламенных под дых.

Наш мир таков – воздастся всем по вере!
За ночью в сонный мир идет заря.
Я знаю, что стихи писал не зря,
И хоть немногим силы дал поверить –

Что скалы рвет упрямая вода,
Что пытки и костры – не навсегда.

Цурэн. Сонет 57. Мой Арканар

Мой добрый Арканар сошел с ума.
По-моему, он спутал землю с небом.
Наш выбор прост – тюрьма или сума.
И – славить всем министра дона Рэбу!

Запуганы и чернь и высший свет.
Из всех путей остался путь окольный.
Горят костры из книг. Везде запрет.
А главное, что этим все довольны!

Отряды в сером маршируют строем
Под крики верноподданной толпы.
Ты грамотный? Готовься быть изгоем.
В почете проходимцы и попы.

Когда же поумнеет наша паства?
Не создано от глупости лекарства.

Цурэн. Сонет 67. Как лист увядший.

(посвящен благородной доне Л.)

Как лист увядший, падает на душу
Случайный отголосок теплых дней.
Теперь ее покоя не нарушу.
Но, Боже, как не думать мне о Ней?

О дона светлая, мой лучик путеводный!
Понятно, что не пара вам поэт.
Над портом небо сеет дождь холодный.
К теплу весны, увы, возврата нет.

Я чувствую – гроза над Арканаром.
Чем выльется? Войной, чумой, пожаром?
Волна морская бьется о гранит.

Насмешливо кричат морские птицы.
Немногие пришли со мной проститься.
Пускай моя любовь Её хранит!

Источник

Adblock
detector