Меню

Кинофильм это всего лишь конец света



Рецензия к фильму «Это всего лишь конец света» от PROFE7OR

Это всего лишь жизнь

По сюжету, показанной истории, и мотивам общего описания этого фильма по разным источникам, после внимательного просмотра можно сказать следующее:
Канва. Начало. Сюжет. Описание.
Весьма успешный писатель Луи после 12 лет разлуки с семьей приезжает домой, чтобы сообщить родным и близким печальную новость о своей неизлечимой болезни и скорой смерти. Но, это с виду простое сообщение оказывается не так просто сказать. Взбалмошная родня живёт своей жизнью погруженная в свои дела и проблемы. Эксцентричная мать, насмешливая и ранимая сестра, вспыльчивый старший брат и его наивная, гиперчувствительная жена. Радость от долгожданной встречи быстро сменяется ссорами и перерастает в нарастающий серьезный конфликт. Создаётся впечатление, что семья полностью утратила способность слушать друг друга, понимать, сопереживать и любить.
Это проблема семейного многослойного общества, от которой будущий писатель ещё в молодости не выдержав, сбежал из дома, и практически не общался с семьей, отсылав без конца вместо писем различные открытки понимания и открытости. И сейчас после стольких лет ни мать, ни брат с сестрой не хотят даже выслушать его. Камень преткновения и недовольства до сих пор лежит между ними, может и больше выросла эта стена непонимания и обиды на жизнь, на себя, на главного героя. Обида и такое отношение между собой давно съедает старую семью изнутри. Один единственный человек, который чувствует и всё больше понимает, что с главным героем что-то не так, это жена его брата, скромная домохозяйка Катрин. Недопонимание всё больше и больше сменяется отчаяньем что-либо донести, с этого начинается история этого повествования.

После этого понятного синопсиса, перейдём к самому фильму и к тому, что может дать такое увиденное прочтение.
Призёры. Информативная часть.
Данная кинопостановка поставлена по мотивам одноименной пьесы французского драматурга Жана-Люка Лагарса и рассматривалась как одна из главных работ на «Золотую пальмовую ветвь». Однако, данный фильм получил Гран-при Каннского кинофестиваля. Столь высоко был оценен и режиссёр. Для режиссера это уже собственно традиция, и уже четвертый приз в Каннах.
Похоже, Ксавье Долан переходит не по возрасту в серьёзный легион театральной драматургии, не первый раз делая ставку на камерность и однотипность локации. Имея за спиной большое количество наград на всевозможных фестивалях (только 4 награды в Каннах), Долан наконец показал своё лицо и место в главном эшелоне режиссёров-драматургов. На данный момент это лучший фильм Ксавье Долана. Все авансы от наград он возвращает сполна, достойным театральной игры и смысловой нагрузки кадром.
Задействованный актёрский ансамбль и фильм в целом.
По значимости, фильм занял верхние позиции в Канаде, где и проводился съёмочный процесс. И после фестиваля в Торонто выдвигался на «Оскар» (2017), как «Лучший фильм на иностранном языке», в котором, впервые снялась только французская группа актёров. Соответственно, данное кино выходило за рамки американо-канадского флага, и ценилось и ценится больше в Европе. Фильм получил 5 номинаций на Французскую премию «Сезар» (2017), в том числе за Лучший иностранный фильм года! И одного из созерцательно-философских персонажей в картине, великолепно сыгранным актёром Гаспаром Ульель, за которую он уже получил «Лучшего актёра года» (номинация). Также отметили «Лучший актер и актриса второго плана» — Венсан Кассель и Натали Бай (Бэй). Лучший монтаж картины и монтированных сцен.
На премию «Оскар» в малый список нашлись более гуманные, политические и остросоциальные работы. И такой обласканный наградами фильм итак может возлежать на лаврах, хватит с него и народной признательности. С позиции отборочного комитета, видать не хватило ценности несущего заявления, и фильм уступил гимну и буффонаде громких иллюзий (идёт намёк на главных номинантов года).
Но, от небольшого отступления, переход непосредственно к фильму, надо сказать о сплочении данного коллектива в единое целое на сценарной площадке. Знающие друг друга давно, актёры и режиссёр понимали один другого с полуслова, что и вылилось грандиозную психологическую феерию чувств, эмоций и нужного накала. И безусловно, звёздный час и лучший съёмочный год для актрисы Марион Катийяр. К сожалению она не Брежнев и не «богиня» Мерил Стрип, и грудь и полка не будет сорить наградами. Как говориться, не в них важность (счастье), а в том, что этот фильм, чем дальше ты дорой читатель, зритель пересматриваешь, тем больше проникаешься и находишься в таком состоянии, неспешной жизненной обдуманности.
Далее о фильме.
Фильм, как и погоду за окном хочется ощутить полной грудью, хочется осязать, дышать и чувствовать его частицу в себе. На миг всё остальное блекнет, и ты становишься главным героем. Он тебя не отпускает. Мысли ходят в суете и по кругу, ты приходишь в себя и это состояние снова и снова тебя не отпускает. Ты хочешь настоящего, и хочешь уже не просмотра, а ощущения намного большего, чем в первый раз. Ты понимаешь, никакое другое кино такую полноту внутреннего себя тебе не даст, не какой сейчас современный фильм тебя не заденет, как этот.
Основная подача самой постановки.
Данная работа снята в лучших традициях авторского метра в большей степени являет собой театральную постановку, жиждественную на естественности и феноменальной игре актёрского ансамбля. Именно в актёрской игре заключается главная привязанность, притягательность каждого кадра к зрителю. Глаза, выражение глаз – это основной момент разговора в фильме со зрителем.
Глаза говорят больше и выражают полноту и спектр чувств, эмоций и проявления внутренних действий, желаний любого человека. Не зря они показаны столь крупным планом и фокусировкой, словно в стоп-кадре, задержке и шлейфе растянутости фотографического образа, моментального запечатления в памяти. Память прошлого выстроена в мелких деталях и фотографическим образом передаёт настроение и атмосферу данного визуального произведения.

Читайте также:  7 чудес света древнего мира как это интересно

Заостряя внимание крупным планом режиссёр-постановщик делает упор на конкретные вещи, одну семью, передаёт влияние и агрессивность сосуществования каждого персонажа. Каждая мелочь, деталь, элемент или фигура играет всеми красками чувств, заполняя ими кинематографическое пространство. Недосказанность в словах и диалогах очень сильно говорит в показанном кадре, в мимолётной сценке, в каком-то моменте. Можно ценить такое выражение в съёмочной подаче данной работы, где без слов будет всё понятно, будет доходчиво и ясно, будет говорить любая мизансцена, будет говорить предмет.
Сам предмет, освещённый он солнечным светом,
или залитый луной,
дуновением ветра и нежданной грозой.
Занавеска и покрывало, губная помада,
материнская страсть,
духами залита вся молчания сладость,
молчания блажь.
Вот из уст уж хотели сорваться слова,
но застряли они в горле стон затая.
Лишь губа выдавала себя иногда,
что подёргивалась на лице у тебя.
Да застыла слеза, в небо взгляд утая.
Так осталась картина молчания для …

Для чего же осталась картина молчания?
Для обдумывания, возвращения к этому фильму и переживания. Эмоциональной чувствительности и радуги эмоционального проявления, от гнева, скрытой зависти, до надежды и желания, страха признания и всепоглощающей грусти. Одиночества, ещё раз одиночества и тихой, как весенний ветерок радости, пребывания себя здесь и сейчас.
Идёт психология и мнение о фильме.
Фильм осмысленный, умный, дающий понять ценность человеческого общения. Его нехватку. Главный посыл состоит в жизненном парадоксе, открытости и замкнутости любого человека, его чувств, эмоций и конечно общения. Когда человек примиряется с собой, приезжает или приходит со своим откровением, его уже никто не слушает. По большому счёту он никому не нужен. Непонимание человека человеком!

Его высказывания и откровения не находят места в жизни родных людей. Человек остаётся один на один с самим собой и своими мыслями, чувствами, положением. По большому счёту, что волнует его (одного человека) не волнует всех других. Он натыкается на полное непонимание, и остаётся при своём, даже своим чувственным и наболевшем он не может поделиться, посетовать, рассказать, зная, и всё больше убеждаясь в чёрствости и немоте семьи. Становясь чемоданом без ручки, стоявшим посреди комнаты, неудобным и раздражительным для всех. Заблудившимся в лесу немереного чуждого ему гомона никчемных разговоров, оставаясь как в пустыне среди близких ему людей не услышанным. Только стены в должной мере его спасают и слышат его внутренний голос, диалог, внутреннее общение.
Критика в фильме.
Фильм можно рассматривать как тонкую весомо-актуальную сатиру, на примере одной семьи показывается всё общество богатых и нищих, плодовитых и бесплодных, ничего не добившихся прожигателей своей жизни. У которых желания и надежды остались за бортом беззаботных юношеских воспоминаний, недовольства и обид. Где в тридцать лет жизнь уже закончилась, и прозябание и существование катится на нитралке, словно с горочки, всё быстрее набирая обороты до глухого забора мёртвой слепоты. Ничего не вижу, ничего не слышу. Без зрения, слуха и сердца, подпитанной внутренней неудовлетворённостью и нарастающей сплошной озлобленностью.
Послесловие.
«Бывают такие причины, которые ни касаются ни кого, кроме вас самих. Они толкают идти вперед. В жизнь. Помогают не оглядываться. Точно так же есть множество причин, по которым можно захотеть вернуться. » — гласит самое начало этого «внутреннего космоса» фильма.
И, как персонаж возвращается и находит в себе силы и внутреннюю дорогу домой, так и каждый из нас идёт этой дорогой, не видя, не понимая часом, что вокруг нас твориться. Понятый стенами, камнями, предметами, но только не семьёй.

Читайте также:  Лампа дневного света экономка

Источник

Это всего лишь конец света. Рецензия

Затяжной апокалипсис

27-летний канадский кинематографист Ксавье Долан – человек-оркестр, который сам себе режиссёр, сценарист, монтажёр и продюсер – вновь адаптирует театральную пьесу. В 2013 году он брался за экранизацию «Тома на ферме» по пьесе Мишеля Марка Бушара с локациями, подобно тем, что были в слэшерах 70-х, а теперь адаптировал пьесу Жана-Люка Лагарса, который умер от СПИДа в 1995-м году.

Долан сделал то, что не всегда удаётся современным киноделам – построить глубоко личностное и душевное кино. Вспомним его талантливый дебют «Я убил свою маму» (2009) – пожалуй, самую удачную, смелую и уверенную драму, где соблюдается кинематографическое равновесие между стилем и естеством. Далее была высокомерная любовная мелодрама «Воображаемая любовь» (2010) – столь же увлекательная, но страшно кичливая повесть об обречённых отношениях и удушенной страсти. И, наконец, самое экспериментальное, красивое и витиеватое кино-портрет – «Мамочка» (2014) – композиционно сложное и сюжетно убедительное путешествие с перепадами настроения, где вспыхивает бытовая агрессия, перетекающая в сентиментальную и пугающую уязвимость. Кино Долана – произведение его собственной истории и культуры.

В новой камерной мелодраме «Это всего лишь конец света» главным героем выступает Луи (Гаспар Ульель) – успешный драматург, который спустя 12 лет разлуки возвращается в родные края к семье. Цель визита статного джентльмена – заявить о своей скорой смерти. И несмотря на настораживающе убойное название фильма, зрителю чудовищно мало рассказывают о природе болезни (не уточняют даже её вид) и причине ухода из дома. Или мы торопимся с выводами? А дома: наглый, взрывной старший брат Антуан (Венсан Кассель), который напористо сердится и ругается то на вечно жизнерадостную и малость сумасшедшую мать Мартину (Натали Бай), то на робкую, запуганную супругу Катерину (Марион Котийяр), то на развязную младшую сестру-наркоманку Сюзанну (Леа Сейду), то на долгожданного гостя.

Семья рада видеть блудного, но растерянного сына. Катерина, будучи покинутой, буквально пузырится от восторга и волнения. Разъярённый Антуан раздражается настолько порывисто, что его поведение кажется и комичным, и угрожающим. Безмолвствование Луи – важная черта его характера. В самом драматическом моменте, где Луи внимательно выслушивает мать, она вспоминает, что он и в юношестве отвечал сухо. Вдобавок вся семья собирает присланные Луи открытки, где его послания столь же немногословны и загадочны. В рассказе ощутима лёгкая детективная интрига, но любые эмоции скрыты за масками персонажей. Мы чувствуем, что в них живёт тайна и тоска, но все старательно прячут её за злыми криками, хитрыми улыбками и острыми взглядами. Пожав плечами, зритель может дать собственное толкование рассказу, но наиболее точное определение ленте предоставляет цитата из дебюта Ксавье Долана: «Если и стоит с чем-то бороться в этой жизни, то лишь с тем врагом, что внутри нас. Но обуздать его – вот искусство». Новая картина становится оазисом неутихающей грызни, где кто-то, кажется, уже знает, почему Луи дома, и эта недомолвка – как дуло пистолета у его виска.

Долан умно замыкает своё конфронтационное кино. Вновь золотистая осень. Вновь музыка для изображения или изображение для музыки и монтаж с замедленным действием. Вновь проскальзывают темы заботы и защиты, ненависти и насилия. Здесь женщины курят, а мужики либо пускают ностальгическую слезу, либо недовольно рявкают. «Это всего лишь конец света» вырисовывает гниющую семью полную трагизма и энигмы. Форма повествования сухая, что придает ему дух мистификации. Люди реальны, а Венсан Кассель, как это обычно бывает, каждым появлением на экране в образе разгневанного, ревностного брата благополучно тянет одеяло на себя и радует глаз.

Ядро миниатюрного фильма – городской, утончённый, постоянно сомневающийся молодой человек, который попадает в суровую, давно забытую семейную реальность, которая требует от него не раскрывать природу своей судьбы. И для ничего не подозревающего зрителя всё происходит в один день. Парень сталкивается с грубой действительностью. Скажете, мол, мало сюжетных подробностей, чтобы сопереживать персонажам? Не удивительно. Долан возвращается к манере повествования мелодрамы «Я убил свою маму»: камера, свет, музыка и, главное, диалоги.

Читайте также:  Синий свет фар штраф

Долан снимает всех скандальных персонажей предельно крупно, подходя вплотную. Любой кадр – соло одного образа. Он окружает актёра, а тот не в силах выйти за рамки кадра, поэтому персонажи никак не могут воссоединиться. Герои вынуждены жить в мнимых застенках. Клаустрофобия. Пространство вокруг персонажа размыто, словно мы находимся в чьём-то сне. Режиссёр играет со временем и памятью, потому что, оказавшись в доме, Луи вспоминает юношеские годы, показанные богато под звучную музыку композитора Габриэля Яреда. У публики есть возможность насладиться музыкальными видениями (в частности чудесной и ключевой композицией «Home Is Where It Hurts»), прежде чем вновь оказаться в очаге ругани безответственной и малопонятной.

В фильме изредка мелькают настенные часы с кукушкой, которые видятся магической метафорой Луи, который похож на тихого мученика кино Карла Теодора Дрейера. Они тикают, но когда пробивает час, кукушка вылетает из гнезда, облетает комнаты и… Луи провожает взглядом резвую птичку, а зритель ждёт, когда герой прекратит молчать и найдёт подходящее мгновение, чтобы выплеснуть наболевшее родным.

Ксавье Долан испытывает язык кино. В тесной драме «Мамочка» форма фильма отражает смысл сюжета, где постановщик использует нетрадиционное вертикальное изображение. На мгновение экран поразительным образом раздвигается вширь. Персонаж освобождается и вырывается на свободу из условной (внешней) и реальной зажатости. Эпизод проиллюстрирован чувственно и революционно. В менее новаторском, почти исповедальном «Всего лишь конце света» Долан внимательно продумывает возможности кино и работает с театральным действием с воодушевлением. Если изобретательная и трогательная «Мамочка» – драма взросления визжащего подростка, то новая работа – драма визжащего мужчины, находящегося между виной и страхом на краю ядовитой пропасти. Как говорится, кино Долана – не моя стопка водки, однако слезливо, простодушно и расчётливо, но деликатно и эстетически симпатично.

Сильный элемент всех фильмов Ксавье Долана – сцены между матерью и сыном. Эту тему он знает прекрасно. Ожесточённое противостояние родителя и ребёнка в драмах «Я убил свою маму» и «Мамочка» в новой приглушается. Неспроста. Всё же мы имеем дело со взрослым Луи, а не с бесноватыми подростками Юбером и Стивом. Если в ранних работах персонажи гавкают и сквернословят, то здесь главный герой будто поставлен на место недоумевающего зрителя, который растерянно следит за громкими, порой глупыми ссорами.

Новую картину самого молодого участника конкурса 69-го Каннского кинофестиваля справедливо можно назвать старомодным, тоскливым и нудным разочарованием, однако приятно видеть отсутствие вульгарности и напыщенности, которыми пропитаны долановские предшественники. Нет хулиганства и гомоэротического нытья. Видны намёки, но картина свободна от порнографических изображений. Наконец-то ворчливый кинотворец двинулся в сторону преодоления юного, вечно огрызающегося нигилизма. Луи отторгают, но он принимает негодование старшего брата и продолжает молчать. Молодой человек сталкивается с вызовами, однако не проявляет насилия, когда слышит всевозможные провокации от Антуана. Долан – автор тонкий, поэтому не превращает главного героя в ходячий манифест, а рассказ – в социальную трагедию. К слову, в этом году жюри отдало «Золотую пальмовую ветвь» социалисту Кену Лоучу за благородную картину «Я, Дэниэл Блэйк», а вот Ксавье Долану – вторую по значимости награду – «Гран-при», несмотря на то, что оба не двигают горизонты кинематографа. Просто нормальный фильм, иногда навевающий зевоту, а иногда удивление.

Режиссёр умудряется показать человеческие образы, неспособные прислушиваться друг к другу и прошептать: «Я люблю тебя». В картине царят умалчивание и инсинуации. Действие многословно, но одновременно пусто. Персонажи говорят со всеми и ни с кем. И здесь перед зрителем встаёт дилемма: аплодировать актёрам за отменно сыгранные образы или режиссёру за вытянутые из актёров эмоции, но скудно поставленную картину о деструкции. Однако следует уважать способность Долана подражать Жану-Люку Годару и Вонг Кар-Ваю. Долан мечтает в насыщенных красках. Он изумительный стилист, но вот рассказчик из него похрамывающий, хотя кино в целом не даёт покоя.

Вердикт: «Это всего лишь конец света» – осторожный фильм-энигма. Не самая внятная с точки зрения повествования, но наиболее зрелая с точки зрения формы и атмосферы. Менее волшебная в ряду с предшественниками, но дело вкуса, разумеется.

Источник