Меню

Как много любимых покинуло свет



Стихотворение дня

Мария Петровых

26 марта родилась Мария Сергеевна Петровых (1908 — 1979).

Какое уж тут вдохновение, — просто
Подходит тоска и за горло берёт,
И сердце сгорает от быстрого роста,
И грозных минут наступает черёд,
Решающих разом — петля или пуля,
Река или бритва, но наперекор
Неясное нечто, тебя карауля,
Приблизится произнести приговор.
Читает — то гневно, то нежно, то глухо,
То явственно, то пропуская слова,
И лишь при сплошном напряжении слуха
Ты их различаешь едва-едва.
Пером неумелым дословно, построчно,
Едва поспевая ты запись ведёшь,
боясь пропустить иль запомнить неточно…
(Петля или пуля, река или нож. )
И дальше ты пишешь, — не слыша, не видя,
в блаженном бреду не страшась чепухи,
Не помня о боли, не веря обиде,
И вдруг понимаешь, что это стихи.

Без оглядки не ступить ни шагу.
Хватит ли отваги на отвагу?
Диво ль, что не громки мы, не прытки,
Нас кругом подстерегали пытки.
Снится ворон с карканьем вороньим.
Диво ль, что словечка не пророним,
Диво ль, что на сердце стынет наледь
И ничем уж нас не опечалить.
А отрада лишь в небесной сини,
Да зимой на ветках белый иней,
Да зеленые весною листья…
Мы ль виновны в жалком бескорыстье!
Мы живем не мудрствуя лукаво,
И не так уж мы преступны, право…

Прокляты, не только что преступны!
Велика ли честь, что неподкупны.
Как бы ни страшились, ни дрожали —
Веки опустили, губы сжали
В грозовом молчании могильном,
Вековом, беспомощном, всесильном,
И ни нам, и ни от нас прощенья,
Только завещанье на отмщенье.

«Черта горизонта». Читает автор

Черта горизонта

Вот так и бывает: живёшь — не живёшь,
А годы уходят, друзья умирают,
И вдруг убедишься, что мир непохож
На прежний, и сердце твоё догорает.

Вначале черта горизонта резка —
Прямая черта между жизнью и смертью,
А нынче так низко плывут облака,
И в этом, быть может, судьбы милосердье.

Тот возраст, который с собою принёс
Утраты, прощанья, — наверное, он-то
И застил туманом непролитых слёз
Прямую и резкую грань горизонта.

Так много любимых покинуло свет,
Но с ними беседуешь ты, как бывало,
Совсем забывая, что их уже нет…
Черта горизонта в тумане пропала.

Тем проще, тем легче её перейти, —
Там эти же рощи и озими эти ж…
Ты просто её не заметишь в пути,
В беседе с ушедшим — её не заметишь.

«Дальнее дерево». Читает автор

Дальнее дерево

От зноя воздух недвижим,
Деревья как во сне.
Но что же с деревом одним
Творится в тишине?

Когда в саду ни ветерка,
Оно дрожмя дрожит…
Что это — страх или тоска,
Тревога или стыд?

Что с ним случилось? Что могло б
Случиться? Посмотри,
Как пробивается озноб
Наружу изнутри.

Там сходит дерево с ума,
Не знаю почему.
Там сходит дерево с ума,
А что с ним — не пойму.

Иль хочет что-то позабыть
И память гонит прочь?
Иль что-то вспомнить, может быть,
Но вспоминать невмочь?

Трепещет, как под топором,
Ветвям невмоготу, —
Их лихорадит серебром,
Их клонит в темноту.

Не в силах дерево сдержать
Дрожащие листки.
Оно бы радо убежать,
Да корни глубоки.

Там сходит дерево с ума
При полной тишине.
Не более, чем я сама,
Оно понятно мне.

После долгих лет разлуки
В летний лес вхожу с тревогой.
Тот же гул тысячезвукий,
Тот же хвойный сумрак строгий,
Тот же трепет и мерцанье,
Те же тени и просветы,
Те же птичьи восклицанья
И вопросы и ответы.
Глубока была отвычка,
Но невольно сердце вняло,
Как кому-то где-то птичка
Что-то звонко объясняла.
Здравствуй, лес! К тебе пришла я
С безутешною утратой.
О, любовь моя былая,
Приголубь меня, порадуй!

Для комментирования вам надо войти в свой аккаунт.

Источник

Как много любимых покинуло свет

Дмитрий Содман-Михайлов запись закреплена

Замечательный поэт Мария Сергеевна Петровых ушла из жизни сорок лет назад…
В МИНУТУ ОТЧАЯНЬЯ
Весь век лишь слова ищешь ты,
Единственного слова.
Оно блеснёт из темноты
И вдруг погаснет снова.

Ты не найдёшь путей к нему
И не жалей об этом:
Оно не пересилит тьму,
Оно не станет светом.

Так позабудь о нём, пойми,
Что поиски напрасны,
Что всё равно людей с людьми
Оно сроднить не властно.

Зачем весь век в борьбе с собой
Ты расточаешь силы,
Когда замолкнет звук любой
Пред немотой могилы.

ЧЕРТА ГОРИЗОНТА
Вот так и бывает: живёшь – не живёшь,
А годы уходят, друзья умирают,
И вдруг убедишься, что мир не похож
На прежний, и сердце твоё догорает.

Вначале черта горизонта резка –
Прямая черта между жизнью и смертью,
А нынче так низко плывут облака,
И в этом, быть может, судьбы милосердье.

Тот возраст, который с собою принёс
Утраты, прощанья, наверное, он-то
И застил туманом непролитых слёз
Прямую и резкую грань горизонта.

Так много любимых покинуло свет,
Но с ними беседуешь ты, как бывало,
Совсем забывая, что их уже нет.
Черта горизонта в тумане пропала.

Тем проще, тем легче её перейти, –
Там эти же рощи и озими эти ж.
Ты просто её не заметишь в пути,
В беседе с ушедшим – её не заметишь.

* * *
Ужаснусь, опомнившись едва, –
Но ведь я же родилась когда-то.
А потом? А где другая дата?
Значит, я жива ещё? Жива?
Как же это я в живых осталась?
Господи, но что со мною сталось?
Господи, но где же я была?
Господи, как долго я спала.
Господи, как страшно пробужденье,
И такое позднее – зачем?
Меж чужих людей как привиденье
Я брожу, не узнана никем.
Никого не узнаю. Исчез он,
Мир, где жили милые мои.
Только лес ещё остался лесом,
Только небо, облака, ручьи.
Господи, коль мне ещё ты внемлешь,
Сохрани хоть эту благодать.
Может, и очнулась я затем лишь,
Чтоб её впервые увидать.

* * *
Молчи, я знаю, знаю, знаю.
Я точно, по календарю,
Припомню всё, моя родная,
И за тебя договорю.

Читайте также:  Квантовые свойства света что такое квант

О скрытая моя соседка,
Бедой объятая душа!
Мы слишком часто, слишком редко
Встречаемся, всегда спеша.

Приди от горя отогреться,
Всем сердцем пристальным моим
Зову тебя: скорее встреться,
Мы и без слов поговорим.

Заплачь, заплачь! Ведь я-то знаю,
Как ночь бродить по пустырю.
До счастья выплачься, родная,
Я за тебя договорю.

* * *
Ты думаешь – правда проста?
Попробуй, скажи.
И вдруг онемеют уста,
Тоскуя о лжи.

Какая во лжи простота,
Как с нею легко,
А правда совсем не проста,
Она далеко.

Её ведь не проще достать,
Чем жемчуг со дна.
Она никому не под стать,
Любому трудна.

Её неподатливый нрав
Пойми, улови.
Попробуй хоть раз, не солгав,
Сказать о любви.

Как будто дознался, достиг,
Добился, и что ж? –
Опять говоришь напрямик
Привычную ложь.

Тоскуешь до старости лет,
Терзаясь, горя.
А может быть, правды и нет –
И мучишься зря?

Дождёшься ль её благостынь?
Природа ль не лжёт?
Ты вспомни миражи пустынь,
Коварство болот,

Где травы над гиблой водой
Густы и свежи.
Как справиться с горькой бедой
Без сладостной лжи?

Но бьёшься не день и не час,
Твердыни круша,
И значит, таится же в нас
Живая душа.

То выхода ищет она,
То прячется вглубь.
Но чашу осушишь до дна,
Лишь только пригубь.

Доколе живёшь ты, дотоль
Мятёшься в борьбе,
И только вседневная боль
Наградой тебе.

Бескрайна душа и страшна,
Как эхо в горах.
Чуть ближе подступит она,
Ты чувствуешь страх.

Когда же настанет черёд
Ей выйти на свет, –
Не выдержит сердце: умрёт,
Тебя уже нет.

Но заживо слышал ты весть
Из тайной глуши,
И значит, воистину есть
Бессмертье души.

* * *
Бредёшь в лесу, не думая, что вдруг
Ты станешь очевидцем некой тайны,
Но всё открыл случайный взгляд вокруг –
Разоблачения всегда случайны.

В сосновой чаще плотный снег лежит, –
Зима в лесу обосновалась прочно,
А рядом склон сухой листвой покрыт, –
Здесь осени участок неурочный.

Шумят ручьи, бегут во все концы, –
Весна, весна! Но в синеве прогретой
Звенят вразлив не только что скворцы –
Малиновка, – уж это ли не лето!

Я видела и слышала сама,
Как в чаще растревоженного бора
Весна и лето, осень и зима
Секретные вели переговоры.

МУЗА
Когда я ошибкой перо окуну,
Минуя чернильницу, рядом, в луну, –
В ползучее озеро чёрных ночей,
В заросший мечтой соловьиный ручей, –
Иные созвучья стремятся с пера,
На них изумленный налёт серебра,
Они словно птицы, мне страшно их брать,
Но строки, теснясь, заполняют тетрадь.
Встречаю тебя, одичалая ночь,
И участь у нас, и начало точь-в-точь –
Мы обе темны для неверящих глаз,
Одна и бессмертна отчизна у нас.
Я помню, как день тебя превозмогал,
Ты помнишь, как я откололась от скал,
Ты вечно сбиваешься с млечных дорог,
Ты любишь скрываться в расселинах строк.
Исчадье мечты, черновик соловья,
Читатель единственный, муза моя,
Тебя провожу, не поблагодарив,
Но с пеной восторга, бегущей от рифм.

Источник

О времени и о себе

Вт Ноя 27, 2007 14:30

***
Ты отнял у меня и свет и воздух,
И хочешь знать — где силы я беру,
Чтобы дышать, чтоб видеть небо в звездах,
Чтоб за работу браться поутру.
Ну что же, я тебе отвечу, милый:
Растоптанные заживо сердца
Отчаянье вдруг наполняет силой,
Отчаянье без края, без конца .
1958

***
Вот так и бывает: живешь — не живешь,
А годы уходят, друзья умирают,
И вдруг убедишься, что мир непохож
На прежний, и сердце твое догорает.

Вначале черта горизонта резка —
Прямая черта между жизнью и смертью,
А нынче так низко плывут облака,
И в этом, быть может, судьбы милосердье.

Тот возраст, который с собою принес
Утраты, прощанья, — наверное, он-то
И застил туманом непролитых слез
Прямую и резкую грань горизонта.

Так много любимых покинуло свет,
Но с ними беседуешь ты, как бывало,
Совсем забывая, что их уже нет.
Черта горизонта в тумане пропала.

Тем проще, тем легче ее перейти, —
Там эти же рощи и озими эти ж.
Ты просто ее не заметишь в пути,
В беседе с ушедшим ее не заметишь.
1957

***
Скажи — как жить мне, как мне жить
На этом берегу?
Я не могу тебя забыть
И помнить не могу.

Я не могу тебя забыть,
Покуда вижу свет,
Я там забуду, может быть,
А может быть, и нет.

А может быть, к душе душа
Приникнет в тишине,
И я воскресну не дыша,
Как вечный сон во сне.

На бездыханный берег твой
Возьми меня скорей
И красотою неживой
От жизни отогрей.
1957

Лизонька
Шеф-повар

Зарегистрирован: 18.09.2005
Сообщения: 2045
Откуда: Санкт-Петербург-Израиль

Прикосновение к бумаге
Карандаша — и сразу
Мы будто боги или маги
В иную входим фазу.
И сразу станет все понятно,
И все нестрашно сразу,
Лишь не кидайтесь на попятный,
Не обрывайте фразу,
И за строкой строка — толпою,
Как будто по приказу.
Лишь ты, доверие слепое,
Не подвело ни разу.

Пусть будет близким не в упрек
Их вечный недосуг.
Со мной мой верный огонек,
Со мной надежный друг.

Не надо что-то объяснять,
О чем-то говорить, —
Он сразу сможет все понять,
Лишь стоит закурить.

Он скажет: «Ладно, ничего», —
Свеченьем золотым,
И смута сердца моего
Рассеется как дым.

«Я все же искорка тепла, —
Он скажет мне без слов, —
Я за тебя сгореть дотла,
Я умереть готов.

Всем существом моим владей,
Доколе ты жива. »
Не часто слышим от людей
Подобные слова.

Galyana
Шеф-повар

Зарегистрирован: 18.03.2005
Сообщения: 2340
Откуда: Alon-Shvut, Israel

Оль , как я тебе благодарна.

Источник

Имя на поэтической поверке. Мария Петровых

Одно мне хочется сказать поэтам:
Умейте домолчаться до стихов.
Не пишется? Подумайте об этом
Без оправданий, без обиняков.
Но ,дознаваясь до жестокой сути
Жестокого молчанья своего,
О прямодушии не позабудьте
И главное – не бойтесь ничего.
1971г.

Читайте также:  Что такое свет афоризмы

Это стихотворение принадлежит замечательному русскому поэту
Марии Сергеевне Петровых (1908 – 1979).
Для любителей российской словесности первое знакомство с творчеством Марии Петровых, хочу в это верить, как счастливый подарок и любовь нежданная.

На первом вечере памяти Марии Петровых в Москве Арсений Тарковский поставил её в один ряд с Ахматовой и Цветаевой.

Трудно сравнивать поэта с поэтами. Мария Петровых не похожа ни на ту, ни на другую.

Но этим сравнением был определён масштаб поэзии Марии Петровых. Мария Сергеевна была замечательным переводчиком поэзии. Этот её вклад в литературу отмечен и оценён.

Но её значение как поэта, безусловно, выше. Неслучайно её так высоко ставила Анна Ахматова, а её стихотворение «Назначь мне свиданье на этом свете…» назвала шедевром лирики последних лет

Назначь мне свиданье на этом свете…
Назначь мне свиданье
на этом свете.
Назначь мне свиданье
в двадцатом столетье.
Мне трудно дышать без твоей любви.
Вспомни меня, оглянись, позови!
Назначь мне свиданье
в том городе южном,
Где ветры гоняли
по взгорьям окружным,
Где море пленяло
волной семицветной,
Где сердце не знало
любви безответной.
Ты вспомни о первом свидании тайном,
Когда мы бродили вдвоём по окрайнам,
Меж домиков тесных,
по улочкам узким,
Где нам отвечали с акцентом нерусским.
Пейзажи и впрямь были бедны и жалки,
Но вспомни, что даже на мусорной свалке
Жестянки и склянки
сверканьем алмазным,
Казалось, мечтали о чём – то прекрасном.
Тропинка всё выше кружила над бездной…
Ты помнишь ли тот поцелуй поднебесный.
Числа я не знаю,
но с этого дня
Ты светом и воздухом стал для меня.
Пусть годы умчатся в круженье обратном
И встретимся мы в переулке Гранатном…
Назначь мне свиданье у нас на земле,
В твоём потаённом сердечном тепле.
Друг другу навстречу
по – прежнему выйдем,
Пока ещё слышим,
Пока ещё видим,
Пока ещё дышим,
И я сквозь рыданья
Тебя заклинаю:
назначь мне свиданье!
Назначь мне свиданье,
хотя б на мгновенье,
На площади людной,
под бурей, осенней,
Мне трудно дышать, я молю о спасенье…
Хотя бы в последний мой смертный час
Назначь мне свиданье у синих глаз.
1953г. Дубулты.
Это были синие глаза Александра Фадеева, которого Мария Петровых любила… Сегодня уже не тайна, после откровения Анны Ахматовой о своей подруге, с которой она дружила 30 лет.

Мария Петровых, несмотря на малое количество опубликованного в ряде журнальных публикаций и то, что при её жизни вышла небольшая книга стихов «Дальнее дерево», в Ереване, в 1968 году, оставила след в биографиях Ахматовой, Пастернака, Мандельштама. А в 1933 – 1934 годах, как пишет Анна Ахматова, Осип Эмильевич был бурно, коротко и безответно влюблён в Марию Сергеевну.

Ей посвящено, вернее, к ней обращено его стихотворение:

Мастерица виноватых взоров.

Мастерица виноватых взоров,
Маленьких держательница плеч,
Усмирён мужской опасный норов,
Не звучит утопленница – речь.

Ходят рыбы, рдея плавниками,
Раздувая жабры. На, возьми,
Их, бесшумно охающих ртами,
Полухлебом плоти накорми!

Мы не рыбы красно – золотые,
Наш обычай сестринский таков:
В тёплом теле рёбрышки худые
И напрасный влажный блеск зрачков.

Маком бровки мечен путь опасный…
Что же мне, как янычару, люб
Этот крошечный, летуче – красный,
Этот жалкий полумесяц губ…

Не серчай, турчанка дорогая.
Я с тобой в глухой мешок зашьюсь:
Твои речи тёмные глотая,
За тебя кривой воды напьюсь.
Ты, Мария – гибнущим подмога.
Надо смерть предупредить, уснуть.
Я стою у твоего порога.
Уходи. Уйди. Ещё побудь.

Стихи Марии Петровых идут из глубины сердца, они возникали из глубокого духовного восприятия людских судеб.
Данный вывод хорошо показывает удивительное стихотворение по поэтической образности:

Вот так и бывает:
живёшь – не живёшь,
А годы уходят, друзья умирают,
И вдруг убедишься,
что мир непохож
На прежний, и сердце
твоё догорает.
Вначале черта
горизонта резка –
Прямая черта между
жизнью и смертью,
А нынче так низко
плывут облака,
И в этом, быть может,
судьбы милосердье.
Тот возраст, который
с собою принёс
Утраты, прощанья, —
наверное ,он – то
И застил туманом
непролитых слёз
Прямую и резкую
грань горизонта.
Так много любимых
покинуло свет,
Но с ними беседуешь ты,
как бывало,
Совсем забывая, что их уже нет…
Черта горизонта
в тумане пропала.
Тем проще, тем легче
её перейти, —
Там эти же рощи и озими эти ж…
Ты просто её не заметишь в пути,
В беседе с ушедшим –
её не заметишь.
1957 год.

Родилась Мария Сергеевна Петровых 26 марта 1908 года в Норском посаде Ярославской области, в дружной работящей семье. Отец её работал инженером- технологом прядильной фабрики. Один её родной дядя- брат матери-ярославский
священномученик Дмитрий Александрович Смирнов – был расстрелян, другого её дядю – брата отца, в миру Ивана Семёновича Петровых, церковного деятеля и духовного писателя – митрополита Иосифа, многократно арестовывали советские власти, и в итоге он так же был расстрелян властями в период Великого террора, Канонизирован Русской православной церковью за границей.
С 1922 года Мария Петровых жила в Ярославле, посещала собрание местного Союза поэтов. В 1925 году переехала в Москву, поступила на Высшие государственные литературные курсы, училась вместе с Арсением Тарковским, Даниилом Андреевым, Юрием Домбровским.

Курсы окончила в 1930 году и сразу же стала учиться на литературном факультете МГУ. Установила дружеские отношения с Анной Ахматовой, Осипом Мандельштамом, Семёном Липкиным на всю жизнь, часто виделась с ними, была в постоянной переписке в случае отъезда. Мария Петровых работала литературным сотрудником в московских издательствах.

В 1936 году выходит замуж за Виталия Головачёва, библиографа и музыковеда. Который в 1937 году был осуждён на пять лет лагерей и сослан в Медвежьегорск. В 1942 году он умер в лагере. За четыре месяца до ареста родилась дочь Арина.
С началом Великой Отечественной войны эвакуировалась в Чистополь (с июня 1941 года по сентябрь 1942 года), где находились многие писатели и поэты.

В это время Борис Пастернак организовал вечер стихов Марии Петровых, которые поразили слушателей.

Читайте также:  Что такое фокусировка света

За большой вклад в развитие отечественной литературы Мария Сергеевна Петровых имела звание «Заслуженный деятель культуры Армении» (1970 год), была лауреатом премии Союза писателей Армении (1979 год). Имя Марии Петровых носит одна из ярославских библиотек.

Скончалась Мария Сергеевна Петровых 1 июня 1979 года в Москве.
Похоронена на Введенском кладбище.

В последующие годы, после смерти, к единственному сборнику избранной лирики Марии Петровых «Дальнее дерево», изданному при жизни, в 1968 году в Ереване, добавились, справедливо, пять книг:
«Предназначенье» (Москва, «Советский писатель», 1983г.), «Черта горизонта: стихи и переводы. Воспоминание о М.Петровых» (Ереван, 1980г.), «Избранное» (Москва,1991г.), «Домолчаться до стихов» (Москва,2000г.).
К глубокому нашему прискорбию, время выхода произведений
Марии Петровых к читателю пришло после её кончины.

В 2013 году, посчастливилось, купил в г.Спасске –Дальнем книгу из серии «Великие поэты мира» «Мария Петровых»,издательства «Эксмо», Москва, тираж издания 2000 экз.

Мария Петровых, без сомнения, замечательный русский поэт. В её стихах глубина и сила чувства, благородство мысли, беспощадная искренность в соединении с изысканной простотой поэтического выражения, точность «единственного слова».
Неслучайно её так высоко ставила Анна Ахматова, так ценили её современники-поэты.
Данным описанием жизненного и творческого пути Марии Сергеевны Петровых, отдаю дань памяти, за её значительный вклад в развитие русской поэзии.

Из поэтического наследия Марии Петровых.
***
Ни ахматовской кротости,
Ни цветаевской ярости –
Поначалу от робости,
А позднее от старости.

Не напрасно ли прожито
Столько лет в этой местности?
Кто же всё- таки, кто же ты?
Отзовись из безвестности.

О, как сердце отравлено
Немотой многолетнею!

Что же будет оставлено
В ту минуту последнюю?

Лишь начало мелодии,
Лишь мотив обещания,
Лишь мученье бесплодия,
Лишь позор обнищания.

Лишь тростник заколышется
Тем напевом, чуть начатым…
Пусть кому-то послышится,
Как поёт он, как плачет он.
1967год.
***
Пусть будет близким не в упрёк
Их вечный недосуг.
Со мной мой верный огонёк,
Со мной надёжный друг.

Не надо что-то объяснять,
О чём-то говорить, —
Он сразу сможет всё понять,
Лишь стоит закурить.

Он скажет: «Ладно, ничего» —
Свеченьем золотым,
И смута сердца моего
Рассеется как дым.

Я всё же искорка тепла, —
Он скажет мне без слов, —
Я за тебя сгореть дотла,
Я умереть готов.

Всем существом моим владей,
Доколе ты жива…»
Не часто слышим от людей
Подобные слова.
***
Подумай, разве в этом дело,
Что ты судьбы не одолела,
Не воплотилась до конца,
Иль будто и не воплотилась,
Звездой падучею скатилась,
Пропав без вести, без венца?
Не верь, что ты
в служенье щедром
Развеялась, как пыль под ветром
Не пыль – цветочная пыльца!

Не зря, не даром всё прошло.
Не зря, не даром ты сгорела,
Коль сердце твоего тепло
Чужую боль превозмогло,
Чужое сердце отогрело.
Вообрази — тебя уж нет,
Как бы и вовсе не бывало,
Но светится твой тайный след
В иных сердцах… Иль это мало –
В живых сердцах оставить свет?
1967 год.
***
Оглянусь – окаменею.
Жизнь осталась позади
Ночь длиннее, день темнее
То ли будет, погоди.

У других – пути дороги,
У других – труда,
У меня – пустые строки,
Горечь тайного стыда.

Вот уж правда: что посеешь…
Поговорочка под стать,
Наверстай-ка что сумеешь,
Что успеешь наверстать!

Может быть, перед могилой
Узнаём в последний миг
Всё, что будет, всё что было…
О, немой предсмертный крик!

Ни пощады, ни отсрочки
От беззвучной темноты…
Так не ставь последней точки
И не подводи черты.
1967 год.

***
Ахматовой и Пастернака,
Цветаевой и Мандельштама
Неразлучимы имена
Четыре путеводных знака –
Их горный свет горит упрямо,
Их связь таинственно ясна.
Неугасимое созвездье!
Навеки врозь, навеки вместе,
Звезда в ответе за звезду.
Для нас четырёхзначность эта –
Как бы четыре времени в году.
Их правотой наш век отмечен.
Здесь крыть, как говорится, нечем
Вам, нагоняющие страх.
Здесь просто
замкнутость квадрата,
Семья, где две сестры, два брата,
Изба о четырёх углах…
***
Что толковать? Остался краткий срок,
Но как бы, ни был он обидно краток,
Отчаянье пошло мне, видно, впрок –
И не растрачу дней моих остаток.

Я понимаю, что кругом в долгу
Пред самым давним
И пред самым новым,
И будь я проклята, когда солгу
Хотя бы раз, я б единым словом.

Нет, если я смогу преодолеть
Молчание, пока ещё не поздно, —
Не будет слово ни чадить, ни тлеть, —
Костёр, пылающий в ночи морозной.
1967 год.
Памяти Марины Цветаевой.
Не приголубили, не отогрели,
Гибель твою отвратить не сумели,
Неискупаемый смертный грех
Так и остался на всех, на всех.
Господи, как ты была одинока!
Приноровлялась к жизни жестокой…
Даже твой сын в свой недолгий срок –
Как беспощадно он был жесток!
Сил не хватает помнить про это.
Вечно в работе, всегда в нищете,
Вечно в полёте… О, путь поэта!
Время не то и люди не те.
1975 год.

Что делать! Душа у меня обнищала
И прочь ускользнула
Я что-то кому то наобещала
И всех обманула.
Но я не нарочно, а так уж случилось,
И жизнь на исходе.
Что делать! Душа от меня отлучилась
Гулять на свободе.
И где она бродит? Кого повстречала?
Чему удивилась.
А мне без неё не припомнить начала,
Начало забылось.
1967 год.

Горе.
Уехать, уехать, уехать,
Исчезнуть немедля, тотчас,
По мне, хоть навечно, по мне, хоть
В ничто, только скрыться бы с глаз,
Мне лишь бы не слышать, не видеть,
Не знать никого, ничего,
Не мыслю живущих обидеть,
Но как здесь темно и мертво!
Иль попросту жить я устала –
И ждать, и любить не любя…
Всё кончено. В мире не стало –
Подумай – не стало тебя.
1964 год.

Народ – непонятное слово
И зря введено в оборот,
Гляжу на того, на другого
И вижу людей, не народ.
Несхожие, разные люди –
И праведник тут, и злодей,
И я не по праздной причуде
Людьми называю людей.
1969 год.

Источник