Меню

Горе ума монолог чацкого точно начал свет глупеть



Монолог Чацкого “И точно, начал свет глупеть…” из комедии “Горе от ума” А. С. Грибоедова

Меню статьи:

Комедия Грибоедова «Горе от ума» относится к произведениям, без которых мы не можем представить русскую литературу. Многие фразы из этого произведения стали крылатыми и хорошо знакомы даже тем, кто ни разу не держал в руках комедию и понятия не имеет о чем идет в ней речь.

Увлекательное произведение

Те, кто заставили взять себя в руки книгу, не пожалели: хороший стихотворный стиль, актуальная тема, сделали прочтение произведения увлекательным.

Особое место в тексте занимают монологи, оглашаемые Александром Чацким. Они всегда являются предвестниками изменений сюжетной линии и носят в себе яркий противоречивый, обличающий общество характер.

Монолог Чацкого

Второе действие комедии ознаменовано монологом о сравнении идеалов, стремлений прошлого века и века нынешнего.

«И словно начал свет глупеть» – начинает свои размышления Чацкий. Уже в первых словах звучит резкое противопоставление минувшему. Свет только «начал глупеть», до этого, он не был глуп. Кроме того, эти же слова провоцируют реакцию негодования и порождают конфликт повествования. Все, кто присутствуют, принадлежат к этому «нынешнему» свету, выходит, что они тоже глупеют, а это звучит оскорбительно. Не удивительно, что речь Александра, не находит поддержки – для всех, она звучит вызывающе .

Далее происходит обоснование этой мысли. Чацкий приводит одну из знаменитых фраз: «Свежо предание, да верится с трудом». Эта фраза часто использовалась литераторами 19 века. И имеет довольно прозаичное значение: события прошлого утратили свою значимость в контексте нынешнего. Этот процесс настолько отличен от постулатов современности, что воспринимается, как небылица – то, что реально не происходило.

Различие «века нынешнего от века минувшего» по словам Чацкого

Чацкий детально рассказывает, чем же отличается «век нынешний» и «век минувший». В первую очередь, изменения коснулись категорий «порядочно» и «стыдно», «благородно» и «позорно». Современники судят о человеке по его кошельку, связям и чинам. В почете те, «чья чаще гнулась шея», кто «лбом, стучали об пол не жалея».

И пусть это унизительно и подло – зато в кармане от этого прибавляются деньги. А человек с деньгами может себе позволить многое.

Поднятая тема, пожалуй, останется актуальной всегда, так как в любое время и в любом обществе находятся желающие поиметь выгоду, улучшить свое положение, или перейти по иерархической карьерной лестнице на позицию, или несколько выше не с помощью трудовых или военных заслуг, а с помощью лести. Что ж, действительно человека, который тобой восхищается и боготворит легче полюбить и такому легче простить ошибки, чем скупому на комплименты трудягу, но знатока своего дела.

Люди начали служить лицам, а не делу…

Служба перестала быть благородным занятием, для того чтобы выбиться в свет достаточно просто уметь подлизаться и быть шутом.

Люди начали служить лицам, а не делу. «Прямой был век покорности и страха» – говорят они, не замечая, что сами противоречат себе.

В тексте монолога встречаются метафоры: «свет начал глупеть» – в значении люди глупеют, «брали лбом» – добивались чего-либо подхалимством, «держит стыд в узде» – препятствует распространению излишних вольностей, «охота заберет» – фраза обозначающая возникновение непреодолимого желания, лесть плели – подхалимничали.

Широкое распространение имеют эпитеты: свежо предание, прямой век, пылкое раболепство, скупо жалуют. В единственном экземпляре представлено сравнение – лесть, как кружево, то есть изощренная, искусно продумана и оглашена. Художественные элементы и тропы способствуют изображения изменений, подчеркивают существенную разницу во времени и позициях.

Таким образом, второй монолог Чацкого положил начало развития конфликта и носит в своей основе сравнение прошлого и нынешнего века, основных методов и способов продвижения в обществе.

Источник

Действие второе, явление 2

Фамусов, Слуга, Чацкий

А! Александр Андреич, просим,

Да, разные дела на память в книгу вносим,

Забудется того гляди. —

Вы что-то не весёлы стали;

Читайте также:  Почему свет может отражаться

Скажите, отчего? Приезд не в пору мой?

Уж Софье Павловне какой

Не приключилось ли печали?

У вас в лице, в движеньях суета.

Ах! батюшка, нашел загадку,

Не весел я. В мои лета

Не можно же пускаться мне вприсядку!

Никто не приглашает вас;

Я только, что спросил два слова

Об Софье Павловне, быть может, нездорова?

Тьфу, господи прости! Пять тысяч раз

Твердит одно и то же!

То Софьи Павловны на свете нет пригоже,

То Софья Павловна больна,—

Скажи, тебе понравилась она?

Обрыскал свет; не хочешь ли жениться?

Меня не худо бы спроситься,

Ведь я ей несколько сродни;

По крайней мере искони

Отцом недаром называли.

Пусть я посватаюсь, вы что бы мне сказали?

Сказал бы я, во-первых: не блажи,

Именьем, брат, не упрекай оплошно,

А, главное, поди-тка послужи.

Служить бы рад, прислуживаться тошно.

[— начало монолога Фамусова —]

Вот то-то, все вы гордецы!

Спросили бы, как делали отцы?

Учились бы, на старших глядя:

Мы, например, или покойник дядя,

Максим Петрович: он не то на серебре,

На золоте едал; сто человек к услугам;

Весь в орденах; езжал-то вечно цугом;

Век при дворе, да при каком дворе!

Тогда не то, что ныне,

При государыне служил Екатерине.

А в те поры все важны! в сорок пуд.

Раскланяйся — тупеем не кивнут.

Вельможа в случае — тем паче,

Не как другой, и пил и ел иначе.

А дядя! что твой князь? что граф?

Сурьезный взгляд, надменный нрав.

Когда же надо подслужиться,

И он сгибался вперегиб:

На куртаге ему случилось обступиться;

Упал, да так, что чуть затылка не пришиб;

Старик заохал, голос хрипкий;

Был высочайшею пожалован улыбкой;

Изволили смеяться; как же он?

Привстал, оправился, хотел отдать поклон,

Упал вдруго́рядь — уж нарочно,—

А хохот пуще, он и в третий так же точно.

А? как по вашему? по нашему — смышлен.

Упал он больно, встал здорово.

Зато, бывало, в вист кто чаще приглашен?

Кто слышит при дворе приветливое слово?

Максим Петрович! Кто пред всеми знал почет?

Максим Петрович! Шутка!

В чины выводит кто и пенсии дает?

Максим Петрович! Да! Вы, нынешние, — ну-тка!

[— конец монолога Фамусова —]

[— начало монолога Чацкого —]

И точно начал свет глупеть,

Сказать вы можете вздохнувши;

Как посравнить, да посмотреть

Век нынешний и век минувший:

Свежо предание, а верится с трудом;

Как тот и славился, чья чаще гнулась шея;

Как не в войне, а в мире брали лбом;

Стучали об пол не жалея!

Кому нужда: тем спесь, лежи они в пыли,

А тем, кто выше, лесть как кружево плели.

Прямой был век покорности и страха,

Всё под личиною усердия к царю.

Я не об дядюшке об вашем говорю;

Его не возмутим мы праха:

Но между тем кого охота заберет,

Хоть в раболепстве самом пылком,

Теперь, чтобы смешить народ,

Отважно жертвовать затылком?

А сверстничек, а старичок

Иной, глядя на тот скачок,

И разрушаясь в ветхой коже,

Чай приговаривал: ах! если бы мне тоже!

Хоть есть охотники поподличать везде,

Да нынче смех страшит, и держит стыд в узде;

Источник

Монолог Чацкого «И точно, начал свет глупеть. » из комедии «Горе от ума» (текст эпизода, фрагмент, отрывок)

Чацкий и Фамусов.
Художник М. Башилов

Монолог «И точно, начал свет глупеть. » является одним из самых ярких монологов, которые произносит Чацкий в комедии «Горе от ума».

Ниже представлен текст монолога Чацкого «И точно, начал свет глупеть. » из комедии «Горе от ума» Грибоедова (эпизод, фрагмент, отрывок).

Монолог Чацкого «И точно, начал свет глупеть. » (текст эпизода, фрагмент, отрывок)

(действие II явление 2)

И точно, начал свет глупеть,
Сказать вы можете вздохнувши;
Как посравнить, да посмотреть
Век нынешний и век минувший:
Свежо предание, а верится с трудом;
Как тот и славился, чья чаще гнулась шея;
Как не в войне, а в мире брали лбом,
Стучали об пол не жалея!
Кому нужда: тем спесь, лежи они в пыли,
А тем, кто выше, лесть как кружево плели.
Прямой был век покорности и страха,
Всё под личиною усердия к царю.
Я не об дядюшке об вашем говорю;
Его не возмутим мы праха:
Но между тем кого охота заберет,
Хоть в раболепстве самом пылком,
Теперь, чтобы смешить народ,
Отважно жертвовать затылком?
А сверстничек, а старичок
Иной, глядя на тот скачок
И разрушаясь в ветхой коже,
Чай, приговаривал: – Ах! если бы мне тоже!
Хоть есть охотники поподличать везде,
Да нынче смех страшит, и держит стыд в узде;
Недаром жалуют их скупо государи.

Читайте также:  Свет для съемок круг

Это был текст монолога Чацкого «И точно начал свет глупеть. » из комедии «Горе от ума» Грибоедова (эпизод, фрагмент, отрывок из действия II явления 2).

Источник

Горе от ума — Грибоедов А.С.

София
Да, хорошо — сго­рите, если ж нет?

Явление 8

София, Лиза, Чац­кий, Фамусов.

Фаму­сов
Вот и другой!

София
Ах, батюшка, сон в руку.
(Ухо­дит.)

Фаму­сов
(ей вслед вполголоса)
Про­кля­тый сон.

Явление 9

Фаму­сов, Чац­кий (смот­рит на дверь, в кото­рую София вышла).

Фаму­сов
Ну выки­нул ты штуку!
Три года не писал двух слов!
И гря­нул вдруг, как с облаков.
(Обни­ма­ются.)
Здо­рово, друг, здо­рово, брат, здорово.
Рас­ска­зы­вай, чай, у тебя готово
Собра­нье важ­ное вестей?
Садись-ка, объ­яви скорей.
(Садятся)

Чац­кий
(рас­се­янно)
Как Софья Пав­ловна у вас похорошела!

Фаму­сов
Вам людям моло­дым, дру­гого нету дела,
Как заме­чать деви­чьи красоты:
Ска­зала что-то вскользь, а ты,
Я чай, надеж­дами занёсся, заколдован.

Чац­кий
Ах! нет, надеж­дами я мало избалован.

Фаму­сов
«Сон в руку» мне она изво­лила шепнуть.
Вот ты задумал…

Чац­кий
Я? — Ничуть.

Фаму­сов
О ком ей сни­лось? что такое?

Чац­кий
Я не отгад­чик снов.

Фаму­сов
Не верь ей, всё пустое.

Чац­кий
Я верю соб­ствен­ным глазам;
Век не встре­чал, под­писку дам.
Чтоб было ей хоть несколько подобно!

Фаму­сов
Он всё своё. Да рас­скажи подробно,
Где был? ски­тался столько лет!
Отку­дова теперь?

Чац­кий
Теперь мне до того ли!
Хотел объ­е­хать целый свет,
И не объ­е­хал сотой доли.
(Встаёт поспешно.)
Про­стите; я спе­шил ско­рее видеть вас,
Не заез­жал домой. Про­щайте! Через час
Явлюсь, подроб­но­сти малей­шей не забуду;
Вам пер­вым, вы потом рас­ска­зы­вайте всюду.
(В две­рях.)
Как хороша!

Явление 10

Фаму­сов
(один)
Кото­рый же из двух?
«Ах! батюшка, сон в руку!»
И гово­рит мне это вслух!
Ну, вино­ват! Какого ж дал я крюку!
Мол­ча­лин давиче в сомне­нье ввёл меня.
Теперь… да в полмя из огня:
Тот нищий, этот франт-приятель;
Отъ­яв­лен мотом, сорванцом;
Что за комис­сия, создатель,
Быть взрос­лой дочери отцом!

Конец I действия

Действие II

Явление 1

Фаму­сов
Пет­рушка, вечно ты с обновкой,
С разо­дран­ным лок­тем. Достань-ка календарь;
Читай не так, как пономарь,
А с чув­ством, с тол­ком, с расстановкой.
Постой же. — На листе черкни на записном,
Про­тиву буду­щей недели:
К Прас­ко­вье Фёдо­ровне в дом
Во втор­ник зван я на форели.
Куда как чуден создан свет!
Пофи­ло­соф­ствуй, ум вскружится;
То бере­жёшься, то обед:
Ешь три часа, а в три дни не сварится!
Отметь-ка, в тот же день… Нет, нет.
В чет­верг я зван на погребенье.
Ох, род люд­ской! при­шло в забвенье,
Что вся­кий сам туда же дол­жен лезть,
В тот лар­чик, где ни стать, ни сесть.
Но память по себе наме­рен кто оставить
Житьём похваль­ным, вот пример:
Покой­ник был почтен­ный камергер,
С клю­чом, и сыну ключ умел доста­вить; [10]
Богат, и на бога­той был женат;
Пере­же­нил детей, внучат;
Скон­чался; все о нём при­скорбно поминают.
Кузьма Пет­ро­вич! Мир ему! —
Что за тузы в Москве живут и умирают! —
Пиши: в чет­верг, одно уж к одному,
А может, в пят­ницу, а может, и в субботу,
Я дол­жен у вдовы, у док­торши, крестить.
Она не родила, но по расчёту
По моему: должна родить…

Читайте также:  Как поблагодарить за свет

Явление 2

Фаму­сов, Слуга, Чацкий.

Фаму­сов
А! Алек­сандр Андреич, просим,
Садитесь-ка.

Чац­кий
Вы заняты?

Фаму­сов
(слуге)
Поди.
(Слуга ухо­дит.)
Да, раз­ные дела на память в книгу вносим,
Забу­дется, того гляди. —

Чац­кий
Вы что-то не веселы стали;
Ска­жите, отчего? При­езд не в пору мой?
Уж Софье Пав­ловне какой
Не при­клю­чи­лось ли печали?
У вас в лице, в дви­же­ньях суета.

Фаму­сов
Ах! батюшка, нашёл загадку,
Не весел я. В мои лета
Не можно же пус­каться мне вприсядку!

Чац­кий
Никто не при­гла­шает вас;
Я только, что спро­сил два слова
Об Софье Пав­ловне: быть может, нездорова?

Фаму­сов
Тьфу, гос­поди про­сти! Пять тысяч раз
Твер­дит одно и то же!
То Софьи Пав­ловны на свете нет пригоже,
То Софья Пав­ловна больна.
Скажи, тебе понра­ви­лась она?
Обрыс­кал свет; не хочешь ли жениться?

Чац­кий
А вам на что?

Фаму­сов
Меня не худо бы спроситься,
Ведь я ей несколько сродни;
По край­ней мере, искони
Отцом неда­ром называли.

Чац­кий
Пусть я посва­та­юсь, вы что бы мне сказали?

Фаму­сов
Ска­зал бы я, во-пер­вых: не блажи,
Име­ньем, брат, не управ­ляй оплошно,
А, глав­ное, поди-тка послужи.

Чац­кий
Слу­жить бы рад, при­слу­жи­ваться тошно.

Фаму­сов
Вот то-то, все вы гордецы!
Спро­сили бы, как делали отцы?
Учи­лись бы, на стар­ших глядя:
Мы, напри­мер, или покой­ник дядя,
Мак­сим Пет­ро­вич: он не то на серебре,
На золоте едал; сто чело­век к услугам;
Весь в орде­нах; езжал-то вечно цугом:
Век при дворе, да при каком дворе!
Тогда не то, что ныне,
При госу­да­рыне слу­жил Екатерине.
А в те поры все важны! в сорок пуд…
Рас­кла­няйся — тупеем не кив­нут. [11]
Вель­можа в слу­чае [12] — тем паче;
Не как дру­гой, и пил и ел иначе.
А дядя! что твой князь? что граф?
Сурьез­ный взгляд, над­мен­ный нрав.
Когда же надо подслужиться,
И он сги­бался вперегиб:
На ку́ртаге [13] ему слу­чи­лось обступиться;
Упал, да так, что чуть затылка не пришиб;
Ста­рик зао­хал, голос хрипкой;
Был высо­чай­шею пожа­ло­ван улыбкой;
Изво­лили сме­яться; как же он?
При­встал, опра­вился, хотел отдать поклон,
Упал вдруго́рядь — уж нарочно,
А хохот пуще, он и в тре­тий так же точно.
А? как по-вашему? по-нашему — смышлён.
Упал он больно, встал здорово.
Зато, бывало, в вист [14] кто чаще приглашён?
Кто слы­шит при дворе при­вет­ли­вое слово?
Мак­сим Пет­ро­вич! Кто пред всеми знал почёт?
Мак­сим Пет­ро­вич! Шутка!
В чины выво­дит кто и пен­сии даёт?
Мак­сим Пет­ро­вич. Да! Вы, нынеш­ние, — ну-тка! —

Чац­кий
И точно, начал свет глупеть,
Ска­зать вы можете вздохнувши;
Как посрав­нить, да посмотреть
Век нынеш­ний и век минувший:
Свежо пре­да­ние, а верится с трудом;
Как тот и сла­вился, чья чаще гну­лась шея;
Как не в войне, а в мире брали лбом;
Сту­чали об пол, не жалея!
Кому нужда: тем спесь, лежи они в пыли,
А тем, кто выше, лесть, как кру­жево плели.
Пря­мой был век покор­но­сти и страха,
Всё под личи­ною усер­дия к царю.
Я не об дядюшке об вашем говорю;
Его не воз­му­тим мы праха:
Но между тем кого охота заберёт,
Хоть в рабо­леп­стве самом пылком,
Теперь, чтобы сме­шить народ,
Отважно жерт­во­вать затылком?
А сверст­ни­чек, а старичок
Иной, глядя на тот скачок,
И раз­ру­ша­ясь в вет­хой коже,
Чай, при­го­ва­ри­вал: — Ах! если бы мне тоже!
Хоть есть охот­ники попод­ли­чать везде,
Да нынче смех стра­шит и дер­жит стыд в узде;
Неда­ром жалуют их скупо государи. —

Фаму­сов
Ах! боже мой! он кар­бо­нари! [15]

Чац­кий
Нет, нынче свет уж не таков.

Источник

Adblock
detector