Меню

Энтони дорр весь невидимый нам свет краткое содержание



Энтони Дорр «Весь невидимый нам свет»

Книги Энтони Дорра любимы не только читателями, но и требовательными критиками. Например, эта книга-бестселлер вошла в список самых читаемых книг 2015 года и обеспечила писателю медаль Эндрю Карнеги за значительные достижения в литературе и Пулитцеровскую премию.

О романе

Военная проза довольно популярный жанр. Все же многие обходят произведения с такой тематикой боясь жутких и пессимистических описаний. Уникальность данного романа в том, что больше внимания автор уделил внутреннему миру главных героев, чем самим боевым действиям. В то же время ему удалось не преуменьшать факты ужасов войны.

Захватывает структура романа. Автор попеременно рассказывает об одном из двух героев. В конце каждой главы повествование обрывается на самой критической точке в ситуации одного персонажа, а следующий раздел продолжает историю уже другого. Эта особенность держит в напряжении и завлекает читать книгу дальше.

«Весь невидимый нам свет» — краткое содержание

Она сильная девочка по имени Мари-Лора, которая ослепла совсем маленькой. Вернер — слабый юноша, вынужденный подчинится системе. Кажется, что их миры невообразимо далеки, но их жизни переплетутся в очень значимый момент.

Вернер и его сестренка Ютта — сироты, которые живут в одном из приютов Германии. Юноша очень способный. Найдя поломанный приемник, он смог его починить и настроить. Он искал знания о механике и математике, хотя книги достать ему было нелегко.

Всеми силами он хотел избежать работы на шахте, в одной из которых погиб его отец. Такая возможность Вернеру представилась, его ум заметили, и безусловно, этот парень был нужен Рейху.

Мари-Лора Леблан живет в Париже ей шесть лет и она стремительно теряет зрение из-за врожденной катаракты. После того как она ослепла, папа посвящает всю свою жизнь дочери. Он верил, что она сможет не опустить руки. Именно это помогло ей впоследствии стать самодостаточной личностью.

Отец Мари-Лоры работает ключным мастером Национального музея естествознания, поэтому искусно мастерит головоломки. Каждый день рождения девочка получает новый макет домика, разгадав секрет которого находит главный обычно вкусный подарок. Папа сделал макет города и научил девочку ориентироваться в городе без посторонней помощи.

Хотя она совсем не видит, её воображение полно красок, запахов и ощущений. Если читать онлайн «Весь невидимый нам свет», можно прочувствовать жизнь слепого человека.

Источник

“Весь невидимый нам свет” Энтони Дорра

Роман «Весь невидимый нам свет» был написан в 2014 году. Книга попала в список бестселлеров на 38 недель. В 2015 за своё произведение автор был удостоен Пулитцеровской премии.

Повествование начинается в мае 1944 года. Затем автор возвращает читателей на 3 года назад, а после постепенно переходит к 1944 году. В самом конце романа рассказывается о жизни главных героев в послевоенный период.

В центре событий немецкий мальчик Вернер и французская девочка Мари-Лора. В начале повествования дети не знают друг друга. Вернер живёт в немецком шахтёрском городке. Он – сирота. Несмотря на свою нелёгкую жизнь, мальчик не чувствует себя несчастным. Вернер интересуется радио, что приводит его в необычное учебное заведение. Здесь ему предстоит получить новые знания не только о том предмете, которым он интересуется, но и о жизни. Вернер узнаёт настоящую жестокость, находит и теряет друзей. Когда юноше исполнилось 16 лет, он был отправлен на фронт. Знания Вернера необходимы для того, чтобы искать радиопередатчики врага.

Француженка Мари-Лора живёт в Париже со своим отцом, работником музея. К шести годам девочка полностью ослепла. Теперь она вынуждена учиться жить по-новому. Директор музея, в котором служит отец Мари-Лоры, пытается спасти очень ценный экспонат, находящийся в культурном учреждении – проклятый камень. Чтобы экспонат не достался фашистам, на него делают 2 копии. Трое сотрудников музея, в числе которых отец главной героини, получают по экземпляру камня. При этом никто из них не знает, получил ли он оригинал или копию.

Маленькая семья Мари-Лоры вынуждена скитаться по стране, чтобы фашисты потеряли след камня. В конце концов, отец и дочь находят своего дальнего родственника, одинокого старика, у которого они и останавливаются. Мари-Лора и пожилой человек быстро находят общий язык. На протяжении всего повествования главные герои словно идут друг другу навстречу.

Характеристика персонажей

Немец Вернер

Маленький Вернер живёт в приюте. Единственный близкий человек главного героя – это его сестра. Ещё в раннем детстве Вернер понимает, чем хочет заниматься в жизни. Он любит радиоприёмники и всё, что с ними связано. Мечта Вернера – стать учёным-изобретателем.

Возможность получить образование становится для сироты шансом реализовать свои мечты. Однако, оказавшись в школе, Вернер понимает, что у всего в этом мире есть 2 стороны. Перед ним предстала неприглядная сторона его мечты. Вернер хочет оставаться самим собой, но жизнь требует приспособленчества. Получая образования, юноша имеет только мирные намерения. Однако вскоре он узнаёт, что его талант и знания будут использованы на службу нездоровым амбициям Гитлера. Заключая сделку с совестью, миролюбивый молодой человек пытается заставить себя поверить в то, что война действительно необходима и несёт благо.

Француженка Мари-Лора

Лишившись зрения в довольно раннем возрасте, девочка не утратила жизнелюбия, не замкнулась в себе. Для неё отрылся новый мир, который был недоступен ей в то время, когда она была зрячей.

Маленькая вселенная Мари-Лоры наполнена запахами и звуками. Квартира, в которой она живёт, ассоциируется у девочки с ароматами дерева и клея потому, что в свободное время отец мастерит деревянные поделки. Утро для главной героини пахнет кофе. Мари-Лора научилась читать руками, что помогает ей повышать свой образовательный уровень. Заботливый папа создаёт для своей дочери деревянные макеты улиц Парижа. Перед тем, как выйти из дома, Мари-Лора старательно ощупывает их, выстраивая в голове предстоящий маршрут.

Главная героиня научилась побеждать свой недуг. Она живёт, как тысячи её парижских сверстников, игнорируя свою слепоту.

Главная идея

Жизнь нередко преподносит неприятные сюрпризы. Сегодня – это просто ссора с близким человеком. А завтра это может быть неизлечимая болезнь или война. Тем не менее, ни одна неприятная ситуация не должна становится поводом для отчаяния. Вселенная многогранна. Умение принимать и светлые, и тёмные её стороны делает человека по-настоящему счастливым.

Анализ произведения

Среди наиболее интересных книг о Второй мировой войне можно назвать и роман «Весь невидимый нам свет». Энтони Дорр сумел взволновать читателей во всём мире. Автор хотел создать красивую грустную историю о гибели мира, существовавшего до начала войны. Несмотря на огромные потери, многие смогли пережить это страшное время. Но те, кто прошёл ужасы войны, уже никогда не будут прежними. Даже облик французской столицы изменился до неузнаваемости. Довоенный Париж и послевоенный Париж – это 2 разных города.

На фоне ужасов войны со всеми её зверствами представлены трогательные персонажи: хрупкая слепая девочка и талантливый целеустремлённый молодой человек. Дети, созданные для мирной жизни и простых человеческих радостей, вынуждены выживать в непростое военное время. Тысячам подающих надежды подростков не удалось дожить до конца войны. Они ничего не успели дать этому миру. Дорр желает, чтобы читатель почувствовал трагедию и осознал весь ужас происходящего в Европе в начале 1940-х годов.

Ненужный мистицизм

Согласно точке зрения некоторых критиков и читателей, мистика в романе – один из главных его недочётов. Таинственный алмаз «Море огня», который так оберегает директор музея, имеет магические свойства. Он дарует бессмертие своему обладателю. Однако бессмертный вынужден будет смириться с тем, что его всю его вечную жизнь будут преследовать многочисленные несчастья. Более того, автор неоднократно намекает читателям на то, что именно этот камень стал причиной начала Второй мировой войны.

В своем сборнике “Собиратель ракушек” Энтони Дорр объединил рассказы о единении человека с природой, об отсутствии радости из-за современных “благ” человечества и популяризации городской жизни.

В существовании алмаза, дарующего бессмертие, можно усомниться. Волшебный камень выглядит слишком фантастично. Намёк на то, что чудо-талисман послужил началом боевых действий в Европе, можно считать искажением исторических фактов.

Источник

Рецензии на книгу «Весь невидимый нам свет» Энтони Дорр

Оба моих дедушки прошли Великую Отечественную. Мамин папа, пробывший в Бухенвальде, не дожил несколько лет до моего рождения. А вот своего любимого дедулю, я отлично помню, и любовь моя к нему ничуть не уменьшилась, хоть со дня его смерти уже прошло тринадцать лет. И чем взрослее я становилась, тем лучше понимала, почему дедушка, когда мы с братом просили рассказать его о войне, рассказывал нам лишь о своем верном друге – коне, рисовал его, но никогда не говорил о боях; теперь я отлично понимаю папу, который не может смотреть военные фильмы, маму, в глазах которой видны слезы каждый День Победы, самый светлый, самый главный праздник в истории наших стран, в моей семье и мой самый любимый день в году.
Думаю, справедливо утверждать, что Вторая мировая война – самая трагичная страница в истории человечества. Я физически не могу читать в год больше двух-трех книг, посвященных этой теме. А в этом году две из них выпали мне в мае – советская классика и современный «западный» взгляд на эту эпоху.
Читать их я начала одновременно. Но вот эффект, произведенный ими, оказался абсолютно разным: «ту самую советскую книгу» (на момент написания данной рецензии) я еще не дочитала, а вот с «шедевром» мистера Дорра мы простились недели две назад. И дело совсем не в объеме этих двух книг.
Прежде, чем приступить к чтению книги, прочитала ряд восторженных отзывов и рецензий. Это меня насторожило, учитывая то, что:
а) автор книги – американец, а это, на мой сугубо субъективный взгляд, практически гарантирует маловероятность того, что книга о войне мне сможет понравиться, так как эта тема сразу превратится в выжимающую слезы читателей мелодрамму, в которой война – это лишь фон;
б) к той войне, которую он описывает, Дорр не имел никакого отношения. Он родился в 70-х гг., а (опять-таки, по моему субъективному мнению), чем больше времени проходит с момента окончания войны, тем хуже становятся книги, посвященные ей;
в) я выросла на советских книгах и фильмах, посвященных теме Великой Отечественной, большинство из которых создавались людьми, которые сами пережили эти страшные годы. Этим историям ты веришь с первой буквы и до последней, а чтение книги или просмотр фильма превращается в тяжелое испытание, кажется, что ты и сам оказался там ненадолго, и из этого недолгого путешествия каждый раз возвращаешься немного изменившись. К сожалению, ни одна зарубежная художественная книга, посвященная той войне, не произвела на меня такого впечатления: они все воспринимаются исключительно как литературные произведения, некоторые герои которых вызывают те или иные эмоции, но в их реальность я ни разу не поверила;
г) множество восторженных отзывов на новое произведение, как правило, гарантируют то, что книга мне вряд ли понравится. И не потому, что я стремлюсь выделиться, продемонстрировать свою «непохожесть на серые массы». Просто, в последнее время это для меня норма.
Но, пожалуй, пора перейти к более подробному анализу данной книги.
1. Язык произведения. Книга читается очень легко. Пожалуй, даже слишком легко. Язык произведения достаточно беден. Но, вполне возможно, это недостаток перевода, а так как оригинал я не читала (да и думаю, мне не захочется его читать), не могу с уверенностью сказать, что это недостаток стиля автора (хотя что-то мне подсказывает, что и язык оригинального произведения не отличается какими-либо выдающимися данными).
2. Структура произведения. Сначала мне даже показалась немного интересной: переход от истории Мари-Лоры к истории Вернера, плюс поиски «Моря огня» (очень старого и дорогого камня, поиск которого (как оказывается), был важной целью для Гитлера). Но в итоге это так ни к чему и не привело: финал произведения достаточно предсказуем и банален.
3. «Мистическая» составляющая. Тот самый алмаз «Море огня», который притягивает несчастья к своему обладателю, но в то же время гарантирует ему бессмертие. И книги не хватило только утверждения прямым текстом, что именно этот камень и является главной причиной начала Второй Мировой, так как война началась вскоре после того, как в музее открыли миллион замков, за которыми камушек и был запрятан. На мой взгляд, данная сюжетная линия – бессмысленная трата нескольких сотен страниц.
4. Персонажи. Все они такие… шаблонные… картонные… Слепая девочка, которая, казалось бы, своим неиссякаемым оптимизмом и любознательностью, должна вызывать симпатию; сирота, в котором обнаруживаются гениальные способности к математике и физике, попадая в школу для «цвета нации», иногда ведет себя так, что те или иные его способности должны бы вызвать в читателе негодование; специалист, одержимый поиском «волшебного» камня, который не останавливается ни перед чем, которого просто обязаны ненавидеть все читатели; все второстепенные персонажи (отец и странный дядюшка Мари-Лоры, обитатели приюта, в котором вырос Вернер, ученики и преподаватели школы, фашисты) тоже по замыслу автора должны были вызвать во мне, в читателе, определенные эмоции. Проблема в том, что ни одному из них не удалость достигнуть поставленной цели. Единственное, что вызвало во мне эмоции – описание русских солдат, но, боюсь, эффект, который оно на меня произвело… не совсем такой, какой был запланирован автором. Но об этом позже.
5. Сюжет. До ужаса предсказуемый и банальный. Единственное, что оставалось для меня своего рода «загадкой» — это выживет ли отец Мари-Лоры. Все остальное – в стиле банального голливудского «хэппи энда». Кстати, несмотря на все описания, меня не покидало ощущение, что я скорее читаю сценарий к фильму, нежели художественное произведение.

Читайте также:  Лазерный свет для автомобилей

Не буду оригинальна. Как и на большинство читателей данной книги на нашем сайте, самое сильное отрицательное впечатление на меня (а в моем случае, единственное) произвело описание «того самого эпизода». Самые плохие люди в этом произведении совсем не фашисты, а, естественно, вечно пьяные, вонючие, похотливые русские, пришедшие в Европу в 45-м году не для того, чтобы освободить ее от «коричневой чумы», а лишь с одной-единственной целью – отомстить, разрушая на своем пути все, что только можно и насилуя всех особей женского пола (а, собственно, почему только женского. ) . А фашисты, оказывается, никаких зверств не устраивали, а когда по ошибке убили невинную женщину с ребенком, даже всей командой испытывали муки совести. После этого эпизода книгу я дочитывала уже с одним-единственным чувством – чувством брезгливости.
Как итог, вышеописанный эпизод оставил неприятный осадок, а книга в целом… хм… да никакого впечатления она не оставила…

Такая легкость.
Практически по Кундере: невыносимая.
До зубного скрежета, улыбки сквозь слезы и запрета на ложь. Не лгать, не умалчивать. Говорить только правду, раскрывая старые раны, раскапывая крупицы истины в прошлом.

Вспомнить то, о чем часто забываешь.
Когда страшно маленьким детям, они закрывают ладошками глаза и верят, что они в безопасности.
Когда страшно взрослым, они пишут книги. Или читают их. Упустив из виду очевидный факт, что монстры и сожаления, притаившиеся на страницах, могут сделать очень больно. Но могут и согреть изнутри, убедить, что пора убрать ладони и посмотреть на мир.
Прямо сейчас. Пока ты есть. И пока ты здесь.

А там, среди света, который мы не увидим, летят листы календаря. Из солнечного Парижа 1934-го в бомбежку прибрежного городка спустя десять лет. Заглядывают в военную немецкую школу 40-х годов, где даже стены дрожат от патриотизма и жестокости, а вместе с каплями пота из мальчишек по крупицам выдавливается человечность. Стремительно уносятся на тихую кухоньку, где однажды соберутся уставшие женщины, которые хотят борьбы и жизни под чистым, свободным небом. Которое одно для всех, без проверок расовой чистоты и условностей.

Между оторвавшимися датами скрыто так много судеб. Некоторые останутся где-то там, незабытые, но потерянные. А две судьбы пересекутся. Всего на один день. На целый день. Слепая девочка и мальчик с мечтами. Потерянная девушка и потерявшийся юноша. Так мало прожито и так много пережито.

.Она.
С миллионом звездочек. Яркими красками в голове и темнотой перед глазами. Чтобы выйти из дома, она учит макеты города, выпиленные заботливыми руками. Каждый шаг — это удар тросточки о тротуар. Выход из дома — четкий маршрут выстроенный в голове. Шаги, канализационные решетки посчитаны, можно открыть дверь. «Двадцать тысяч лье под водой» шепотом, вполголоса, но читать. Улитка, улиточка.
Мари-Лора. Светлая. Сильная. Бесстрашная.
Найдешь ли ты свое море? Сможешь управиться с ключами, которые так бездумно выпали тебе?

.Он.
Сиротский приют, даже с самым любящим воспитателем все равно не дает дом. Только в сестре и мечтах есть смысл. Главная радость — передачи неведомого ученого, которые откуда-то приносят радиоволны и сами приемники. Чинить, собирать, разбирать. Думать о том времени, когда станешь инженером. Ещё не зная, что не управляешь своей жизнью. Первый взрослый выбор ещё в детстве. Оставаться верным себе или приспособиться.
Верить и не верить в войну, твердить себе, что так надо. Одевать наушники и снова нести смерть. И надеяться, что когда-нибудь выпадет шанс изменить это.

Эта книга — удивительное явление.
Очень легкая, практически воздушная. И это при всей той боли и ужасе, которая спрятана практически на поверхности. Сюжет ведет за собой, путает своими хитросплетениями, но ни разу не дает потеряться или заскучать. С трудом отрываясь, не замечая, как пролетели ещё страницы, читатель послушно следует за Энтони Дорром по невидимому миру. Это невероятно!
Переливы слов, филигранная работа переводчика, не упустившего тонкости языка и наполнившего текст жизнью. Есть много причин сравнить эту книгу с «Книжным вором», одна из них перевод. Насколько коряво выполнен он там, настолько изящен, невесом тут. И эпитеты, такие же своеобразные, как и у Зусака, хотя здесь, по ощущениям, они удачнее подчеркнуты переводчиком . [Мари-Лора слышит, как консервный нож открывает банку, как льется в миску сироп. Через секунду она уже ест ломтики влажного солнечного света.]

Умная. Грустная. Очень сильная книга.
Однозначно в любимые. Широко открыть глаза, не сдаваться и верить.

[Откройте глаза и спешите увидеть что можете, пока они не закрылись навеки.]

И грянет гром

Ох божечки, сколько копий уже сломано вокруг «Невидимого света», некуда ступить, чтобы не порезаться. Как видно по оценке, я на стороне тех, кто от книги если не в восторге, то близко к тому. Образный, красивый текст. Прекрасная история, сплетенная их нескольких судеб, тонких нитей, которые война скомкала в один клубок. Постоянное ощущение грядущей бури – читатель все время на шаг впереди сюжета, и это напряжение невыносимо. Сейчас грянет гром, сейчас грянет. Кинематографичность, модная сейчас, не без этого; но если бы сняли фильм по этой книге, он был бы, мне кажется, очень красивым, насколько может быть красивым опустошение. И образы-рефрены, красивые и умиротворяющие: книга, раковина, музыка, радио. Они помогают устоять на ногах в этой чудовищной, страшной войне, и не сойти с ума.

И вместе с красотой здесь важное подается честно, без излишней слезливости и драмы. Как есть. Каждый может оказаться победителем и побежденным, каждый может быть в роли жертвы или тирана, и необязательно любить убивать, хотеть убивать, чтобы убивать. Просто люди – маленькие, невесомые, война скомкает и выбросит, не спросив.

Не могу пройти мимо споров, разгоревшихся вокруг романа. Многие говорят, что роман совсем не такой, какие пишут повидавшие войну воочию, и вообще негоже какому-то американцу, рожденному в семидесятых, браться за эту тему. Ну разумеется, те, кто прошел войну и выжил, написали другие книги. Разумеется, никто не сможет написать так же; хочется добавить – и слава богу, что не сможет. Но Вторая мировая война – огромный шрам на лице человечества. Для переживших ее это до последнего вздоха будет шрам открытый, кровящий, бездонный, гниющий и зловонный, как сам ад. Для моего поколения это скорее рубец – но все равно уродливый, зудящий, никуда от него не деться. История – не человек, пройдет несколько столетий, и даже этот рубец затрется, поблекнет. Но еще долгие годы война останется в сознании человечества как одно из самых страшных его событий – если не самое страшное. Разумеется, она будоражит писателей (художников, режиссеров, музыкантов, и т.д.), и будет будоражить впредь. Разумеется, о ней будут писать (книги, музыку, картины, снимать фильмы). Имеет ли право на такую книгу сорокалетний американец? Да, имеет. Он человек, великая война – это и его история тоже.

Еще читатели увидели оскорбления в адрес русских солдат. Я не увидела.
Я увидела доведенных до исступления людей, которых война морально раздавила. Увидела чудовищную усталость сродни той, которая одолела Вернера в конце концов. Увидела, как солдат, насилуя первую попавшуюся девушку, повторял имена друзей, погибших на его глазах. Солдат оказался русским, а девушка – немкой. Парой сотен страниц ранее немецкие солдаты обливали водой бежавшего пленного, привязанного к столбу одной морозной зимней ночью. Расстреливали невинную женщину и ее маленькую дочь за то, что они спрятались в шкафу. В немецких школах для будущих солдат была пропаганда: русские – звери, никого не щадят. Во французских городах шли слухи, что немцы – звери, забирают юных девочек, особенно им нравятся слепые.
Еще я увидела восхищение русскими партизанами – как они доставляли столько хлопот немецкому наступлению, не имея практически ничего, ни техники, ни организованности. Кажется, этот эпизод увидела только я.

Читайте также:  Как делают поверку счетчиков света

Когда война, очень тяжело разобраться, что на самом деле правильно, что хорошо, что плохо. Мало кто по-настоящему плохой; с обеих сторон стреляют люди, доведенные до отчаяния, запутавшиеся, потерявшиеся, раздавленные.

Я не могу назвать «Весь невидимый нам свет» безупречной книгой. Мне, например, показалась лишней мистическая линия с драгоценным камнем, а в целом роман несколько затянут: есть такой момент, когда предгрозовое ощущение все никак не перейдет в громовой удар, и от тянущейся ноты начинаешь уставать. Как будто автору хотелось сказать больше, чем того требовал роман; даже в конце, когда уже, кажется, история завершена, он говорит еще, еще, никак не может остановиться. Кому-то, конечно, не придется по вкусу и слог, и нелинейное строение, и персонажи, хотя мне все это было очень по душе. Но, пожалуйста, не нужно искать войны и злобы там, где их нет. Этого в мире и так через край, даже если совсем не искать.

Книжное путешествие, девятая карта, пятый ход, поле 15. Автор-дебютант.

Выкидыш от литературы

«Весь невидимый нам свет» — это пафосная пустышка, литературный выкидыш от того, кто понятия не имеет о том, о чем пишет. А присуждение премий такой вот «литературе», на мой взгляд, просто плевок в сторону тех, кто на этой войне был и все видел своими глазами. И чего я, собственно, ожидала от американца, родившегося почти через тридцать лет после окончания войны? Меня, как любого русского человека, конечно, возмутило отношение Дорра к русским и их вкладу в Победу (да и не только русских, а всего Советского Союза, господин Дорр, судя по всему, о существовании такой страны не знает вообще). И я не пойму, что меня задело больше: то, как русские описаны ближе к концу или то, как он упорно игнорит их на протяжении всей книги. Но, даже если исключить возмущение, вызываемое национальной принадлежностью, книга все равно останется пустышкой. Скудный язык, скучное повествование, история никакая, герои неинтересны. Мистер Дорр писал с замахом на громкую экранизацию. На экране его потуги будут смотреться эффектно. Гораздо эффектнее, чем в книге. Очень многие современные американские авторы сейчас грешат этим — пишут на экранизацию. А в итоге мы, читатели, получаем весьма посредственный продукт и недоумение, мол, как это могло схватить столько премий?

Автор четко, даже навязчиво, дает нам понять, что мы должны чувствовать по отношению к тому или иному герою. Не люблю, когда вот так вот навязывают свое мнение. Автор ведь рассказчик, он должен давать волю своему читателю самому решать, что и о ком думать. Это, опять же, еще одна черта современной американской литературы. То ли они считают своих читателей не способными правильно оценить ситуацию, то ли считают людей слишком тупыми, но факт остается фактом — решать, как относиться к персонажам, автор не дает. А в итоге, отношение ко всем героям и вовсе никакое. Герои шаблонны, история предсказуема и. нельзя Вторую Мировую Войну делать фоном истории. Эта война была таких масштабов, что никогда не станет «фоном», книга может быть либо о ней, либо ни о чем, если попытаться сделать те страшные годы лишь декорацией к своим выдумкам. Я считаю, что автор просто не прочувствовал масштабы тех событий, что происходили в мире в те годы. И лучше бы он взял за основу какую-нибудь придуманную войну. Тогда все не выглядело бы таким пластиковым, искусственным. Его «оккупация» — это прям отдых в санатории какой-то, он пытался, выжимал из себя что-то. для американцев, возможно, даже эта «мягкая версия» оккупации станет ужасающей, но людям, выросшим на книгах тех, кто действительно был на войне и на рассказах бабушек и дедушек, такая оккупация отдает американским фильмом, нацеленным на снятие максимальной кассы, со стройными белозубыми актерами без единого изъяна во внешности. Ничего, похожего на документальность. А история с волшебным драгоценным камнем — вообще без комментариев. Видимо, война настолько скучная тема, что надо добавить к ней дополнительного экшена, иначе Пулитцеровскую премию не получить. А вообще, похоже, что Пулитцера может получить любой американский русофоб.

Я не ожидала многого от этой книги, просто хотела составить свое мнение о такой нашумевшей истории (в этом году о ней трындели из каждого утюга), тем не менее, даже я осталась разочарована. Я просто не понимаю тех, кто поставил 5 этой истории. Неужели они не читали ничего лучше? Тысячи книг написаны лучше: стилистически, сюжетно, исторически. Тысячи недооцененных авторов, пока мы тратим время на таких, как Дорр.

Спасибо mybook за бесплатный доступ к этой книге — покупать бы я ее не стала и рада, что могу потратить сэкономленные деньги на что-то более стоящее.

Все невидимые нам персики

Ну. в общем. как это. того. Самого. Не понравилось мне.
Не знаю уж, что там автор вынашивал более 10 лет, как сказано в аннотации, но мне оно не подошло.
Как-то странно говорить про книгу, что ее единственным достоинством является определение «легкое чтиво». Про войну же как никак. А мне не страшно, не горько, не больно и вообще никак. Обидно, быть может. За персики.

Да, перед чтением мне было жутко представлять слепую девочку Мари-Лору во время войны, но оказалось, что у девочки и не было особо никакой войны. У нее был чудный папа, который сотворил для нее макет парижского района, а затем и макет Сен-Мало, куда они переехали, спасаясь от немцев, чтобы она помнила все улицы, все пешеходные переходы, все уличные колонки, все ливневые решетки, папа молодец. Дочь тоже. Но. это могло быть куда как волнительнее.
Да, перед чтением мне было довольно любопытно, как автор расскажет о члене Гитлерюгенда, натуральном арийце-сироте, техническом гении Вернере. И в книге было довольно любопытно читать про его способ ремонта радиотехники — воображением. И даже про школу (тот самый Гитлерюгенд) тоже. Любопытно. Вернер — молодец. Но. это могло быть куда как волнительнее.

Мне не хватило в книге драмы. Эмоций. Слез. Надрыва. Ну вот Мари-Лора читает(слушает) письма отца из концлагеря, где он пишет, что их кормят перепелами и рябчиками, и сидит. и надеется, что его так и кормят. Ну да, ежу понятно, что хорошо, если вообще кормят, но Мари-Лора таки надеется. Или вот день рождения у Этьена, дяди Мари, а их экономка неведомо откуда достала консервированные персики со словами «ну нигде не достать нынче». Что? Персики? Во время войны? И жалуются? Вот сравнительно недавно читала про баланду. не? Ее достать легко было? Что-то меня переклинило на этом «правильном военном питании», но я помню рассказы моей бабушки, как они во время голода жрали (не ели, жрали!) лебеду и крапиву, жевали кожаные подошвы от ботинок, грызли дубовую кору. И как-то меня эти персики уже не радовали.

Я признаю за странами вроде Франции, Англии, Испании право на собственные истории, у них была такая вот война, ну ладно. Но не надо ждать от меня умиления от 4х-этажного замка с мягкими кроватями и горячей водой. И персиками. Твою мать, да эту горячую воду мне до сих пор отключают веерно, а ведь не война вроде. И мне должно быть их жаль? И тем более не надо ждать от меня радости от книги, где советские солдаты представлены монстрами, жаждущими изнасиловать всех немок на свете, да на кой им эти пейзанские телеса.

Печальный, может быть, даже горький финал меня не так уж и огорчил. Умерли те то и те то. У меня прабабка шестерых детей, включая приемных, подняла без мужа, который погиб на той самой войне, которая у них оказывается с персиками произошла, без всяких там пособий, «пропал без вести, не умер же». В общем, не смогла я прочитать эту книгу без какого-то даже генетического возмущения, слишком уж книжные горести кажутся ненастоящими. Не о Второй Мировой.

ФМ 11/13
За совет спасибо NatikUA
Прочитано вместе с Милой sireniti

Я читала много книг о войне. Хороших, сильных. Я читала Васильева, Быкова, Василевскую, Рыбакова. Читала и современных писателей, которые по воспоминаниям дедов-ветеранов смогли найти суровые и горькие слова о прошедшей войне.
Так вот, эта книга мне не понравилась. Я не увидела в ней ничего чудесного и не поняла, за что там дали Пулитцеровскую премию.
Широкая реклама, вхождение во всевозможные ТОПы. А на деле — очень средненький роман с весьма невыразительным языком и совершенно искусственными героями.
Да, и ещё с вполне себе мирной оккупацией, с сознанием, что войну выиграли американцы, а фашисты, по сравнению с русскими, просто мальчики-зайчики, которые случайно попали не туда.
Это моё общее впечатление от книги. Моё личное. Не надо укорять, что «не увидела» страниц о школе подготовки немецких солдат, о трагических арестах и некоторых смертях. Видела и внимательно читала.
Но вот про «зверей и чудовищ» написано более ярко и с бОльшим негодованием. Эх.
Я понимаю, что у каждого своя война, но хотелось бы всё-таки читать реальные вещи, а не выдуманные рассказы, да ещё и приправленные приключенческой историей.

В рамках флэшмоба «Дайте две!»

Я всегда несколько побаиваюсь книг о войне, потому что они, как правило, или по-настоящему ужасные, а тебе этого спасибо, не надо, потому что у тебя и так бабушка в оккупации была, или откровенно, неприкрыто коммерческие — это когда автор не слишком незаметно прикидывает, что если на сто семидесятой странице гестаповец выколет глазки маленькой еврейской девочке и съест ее плюшевого мишку, то книга продержится в списке бестселлеров «Нью-Йорк Таймс» еще две тысячи лет. Ну и есть, конечно, случаи вроде назойливо программного фолксовского Birdsong, когда автор пятьсот страниц обтесывает о голову читателя мысль о том, что война — это плохо, используя художественные принципы, которые в истории человечества появились одновременно с палкой-копалкой и бронзовой мотыгой: полет окопных вшей над вырванными с корнем ногами, диарея и порушенная любовь, а то и все сразу.

Читайте также:  Киа рио 3 головной свет не светит

Но в романе Доэрра ничего этого нет — точнее, не то чтобы там не было бы сюжетно мертвых девочек, морозов где-то под Украиной, ужасов гитлерюгенда и оккупационного сиротства, — только оно прописано не прямо тебе в глаза, чтобы застрять там моральным бревном и сплавиться вместе с водопадом слез прямо в душу. Нет, это книга в первую очередь про сплетение разрозненных человеческих историй, отдельные точки которых, так уж получилось, выпали на то время, когда мировой аппендицит загноился фашизмом.

Во Франции потихоньку слепнет шестилетняя Мари-Лор и ее отец, хранитель ключей в парижском музее естественной истории, вырезает для нее из дерева крошечную, но очень подробную модель их квартала, чтобы дочь училась видеть руками. В Германии восьмилетний Вернер, воспитанник сиротского приюта так и не опомнившейся от своего эльзасского акцента фрау Элены, находит первое в своей жизни радио, чинит его и вместе с младшей сестрой Юттой, арийской беляночкой, слушает далекие детские передачи на французском о космосе, солнце, звездах и движении света. Еще где-то, чуть глубже нарративного уровня, отзвуками первой мировой пишется судьба дяди Этьена, который сколько там — двадцать, шестнадцать лет — не выходит из своего узкого, высокого дома в Сен-Мало, обложившись книгами и радиоприемниками — будто мешками с песком — от грохота самой жизни. Еще где-то консервирует последние в мирном мире золотые окружья персиков мадам Меник, и где-то совсем-совсем глубоко дает черные завязи опухоль фон Румпля, которая всю книгу будет съедать его наряду с идефиксом обладания самым огромным голубым алмазом в мире — «Морским пламенем».
И затем эти неспешные круги на воде огромного моря жизни война сворачивает в один водоворот: Мари-Лор с отцом приходится бежать из оккупированного Парижа: спасать себя и тот самый голубой алмаз, Вернеру придется зажмуриться и спрыгнуть с закрытыми глазами с турника в самый центр нацистского флага, чтобы не взорваться в шахте, как его отцу. Дяде Этьену придется сделать шаг. Мадам Меник — организовать сопротивление из таких же неуемных старушек как она. Фон Румплю, придерживая гниющую опухолью мошонку, придется поползти по следу.

Рассказ об этих, таких меленьких на фоне прогорающего войной мира судьбах, выстроен как лоскутное одеяло: квадратик про Мари-Лор, засыпающую под звездным небом где-то не в Париже, потом прыг-скок к Вернеру, который мечтает о том, чтоб изучать в Берлине высшую математику, потом — к умеющему ждать фон Румплю, потом — к деревянным домикам отца Мари-Лор, потом — к птицам Фредерика и потом, еще дальше, снова Вернер и снова Фолькхаймер, снег, радиоволны, выстрелы в амбаре, ракушки, плеск океана, двести тридцать шесть шагов и шесть сточных канав до булочной. Весь роман поражает какой-то байеттовской глубиной и неторопливостью: подробным перечислением ракушек и прочих морских моллюсков, выстроенным на подоконнике по ранжиру шишками, долгим, почти осязаемым, течением пальцев по Брейлю, шипением омлета на сковородке, изобретением передатчика, ржавым стуком ключа в железной дверце, за которой — только соль, океан и улитки, звоном в ушах и чтением вслух под бомбами «Двадцати лье под водой».

Это не самый берущий за генетическую память роман о войне как таковой, потому что ее непосредственные ужасы похожи на вспышку справа — мелькнут страничкой и растворятся в обездвиженности оккупированного Сен-Мало, в стуке трости Мари-Лор и ненаписанных письмах к Ютте, в консервированных бобах и наполненной напоследок ванне. Это сюжетные портреты на фоне военного пейзажа, когда пустые окна и пустые желудки сливаются в серую грунтовку, которая делает только заметнее отдельные проявления невоенной, почти нормальной жизни: книги, ветер, весну и весь тот свет, которого мы не видим.

Оригинал записи в LJ

Сказка для избранных народов на руинах человеческих судеб

Рассказ начинается с августа 1944 года во Франции, в момент осады союзниками оккупированного немцами города Сен-Мало. Два главных героя, слепая шестнадцатилетняя девушка Мари-Лора из Франции и восемнадцатилетний немецкий солдат Вернер Пфенниг. Книга о судьбах этих молодых людей. Автор возвращает нас на десять лет назад и постепенно подводит героев произведения к решающим в их жизни событиям.

Примерно треть книги читается легко и быстро. Поднятые автором темы касаются взаимоотношений между людьми и восприятий событий не простого времени. На первый план встают общечеловеческие ценности, присутствует некая сентиментальность. Сам рассказ побуждает к сопереживанию героям, к размышлению и проявлению положительных чувств.

Слепота девушки представлена без трагизма и мук. Ослепла в шесть лет, переход к слепоте произошел постепенно. Скажу даже безэмоционально и в чем-то неестественно. Как будто это эксперимент автора, а герой добровольно участвовал в этом эксперименте, осваиваясь в новой реальности ощущений, звуков, запахов. Чувствовалась беззащитность и открытость миру главной героини. С другой стороны, ощущалась оторванность её от мира. Не изоляция, а как будто она вне этого мира, поверх него. Проглядывала некоторая неестественность, но символичность несла светлые мысли, поэтому можно было не обращать внимания на отсутствие глубины. Получался своего рода серфинг в солнечный день по волнам жизни.

Если девушка слепая, то мальчик у автора — сирота, талантлив к радиоделу и обучению, но будущее у него определено – работа в шахте, где погиб отец. Чувствуется нагнетание автором некоторого трагизма, для вызова добрых чувств к героям. Для сказки, это нормально. Читателю нужны положительные эмоции, и он их получит. Талант мальчика в починке радио обращает на себя внимание, и он попадает в одну из школ, где проходят обучения лучшие, цвет германской нации, на подобие гитлерюгенд.

Легко читалось примерно до начала военных действий. Потом сознание начало спотыкаться на пересечении повествования с образом войны, сложившимся в России. То, что автор попытался понять судьбы немецких людей, не стремящихся к войне, но попавших в этот водоворот, воспринимается положительно. Чувствуется аккуратное отношение автора к этим людям, описанное по всем правилам современной политкорректности. Необходимо отметить, что сам автор – американец, представитель страны участвующей в освобождении Франции. Немцы в большей мере представлялись как пострадавшая от нацизма сторона. Пусть так. Но в книге, легко касаясь, проскочило несколько строк про советских людей. Изображались они как грязные, дикие, в рваной одежде, пьяные или озабоченные в поисках водки и женщин. Вот такая избранная американская политкорректность. Сразу прочерчивается черта людей и не людей, к которым общие правила культурных взаимоотношений не применимы.

Наш талантливый мальчик катается по оккупированным территориям страны советов и отлавливает рации партизан:

«Забирает убогое советское оборудование, из плохой стали, спаянное на скорую руку. Как можно воевать с такой техникой? Вернеру представлялось, что у партизан железная дисциплина, решительные и опасные вожаки, мощная организация. Однако, судя по тому, что он видит своими глазами, — это жалкие одиночки, оборванные и грязные. Они прячутся по норам и действуют на свой страх и риск.

Их магазины завалены обувью, снятой с мертвецов.

В самые страшные дни этой неумолимой зимы, когда немцы отступают, а ржавчина точит грузовик, винтовки, приборы, у Вернера остается лишь одно чувство — брезгливое отвращение к людям, которых он видит снаружи. Дымящиеся разрушенные деревни, битый кирпич на улицах, замерзшие трупы, покореженные машины, лающие собаки, крысы — как можно так жить? Мы должны повсюду выкорчевывать беспорядок.

Здесь ад. И люди. Много людей, словно русские заводы штампуют по человеку в минуту. Убейте тысячу, мы изготовим десять тысяч.

Рация убогая, высокочастотная — наверное, с русского танка. Выглядит так, будто в кожух просто затолкали пригоршню компонентов.

Может, эти партизаны и владеют темным лесным колдовством, но им не следовало лезть в более высокую магию радио.

Пьяные шаги на верхней площадке лестницы. Русские заходят в чулан, гремят швабрами, по лестнице съезжает ящик со словарями, потом кто-то дергает ручку. Голоса, удары, треск, и дверь распахивается.
Один из них офицер. Двум другим никак не больше семнадцати. Все трое невообразимо грязны, но за прошедшие часы где-то щедро полили себя женскими духами. Они отчасти похожи на застенчивых школьников, отчасти — на сумасшедших, которым объявили, что они умрут через час.»

Зато их герой французского сопротивления, когда передавал шифровки, одновременно передавал сообщения жителям города и крутил музыку. В конце своей передачи он оповещал всех о времени следующей трансляции.

У главного героя есть товарищ Фолькхаймер, который с нежностью о нем заботился и который очень подробно описан автором, с попыткой понять его душу, с вызовом чувства симпатии и сострадания к нему у читателей. При этом он убивает больше ста человек на восточном фронте. Сам он великан, поэтому, чтобы одеться зимой, раздевает на морозе военнопленных, снимает с них вплоть до обуви, обрекая на смерть.

«Фолькхаймер уехал. Рассказывают, что он стал бесстрашным унтер-офицером рейха. Вместе со своим взводом штурмовал последний город на подступах к Москве. Отрубал мертвым русским пальцы, набивал ими трубку и курил.»

У них музыка, поэзия, небо, птицы, море, любовь, а нам разгребать грязь отходов человеческой цивилизации, как на той войне. У них герои, благородные рыцари, возвышенные и романтические натуры, даже бандит имеет душу, а у нас грязные свиньи с примитивными потребностями. Американскому автору хватило духа увидеть свет, как в оккупированной Франции, так и в агрессоре, Германии, но на Востоке, всё тот-же Мордор, со своими орками.

«Вернер на долю деления поворачивает ручку тонкой настройки, и его оглушает поток чудовищной варварской невнятицы. Она бьет прямо в мозг — как будто сунул руку в мешок с ватой и напоролся на бритву…

В апреле женщины говорят только о русских, об их мщении. Варвары, дикари, свиньи. Звери уже в Штраусберге. Чудовища в пригороде.»

Всё это наталкивает на мысль об избранности и поверхностности чувств, когда ложка дегтя портит всё впечатление, понижая ценность всего продукта и заставляя более критично относится к написанному, как бы не хотелось поверить в сказку, рожденную в душе американского гражданина. Тут же вспоминаются современные бомбардировки мирных городов американскими рыцарями.
Сильное многое необходимо забыть, чтобы воспринять положительно все детали произведения.

Есть наша трагедия, и есть их трагедия. Какая трагедия больше? Думаю, правильнее будет сказать о сделанных выводах, о дальнейшем поведении и действиях народов страны.
Политика двойных стандартов к разным странам особенно процветает сегодня, затрагивает она и литературу.

Источник