Меню

Чем был окутан мир до рождения света белого



Народное — Рождение мира. Славянский миф

До рождения света белого тьмой кромешною был окутан мир. Был во тьме лишь Род — прародитель наш. Род — родник вселенной, отец богов.

Род родил Сварога небесного и вдохнул в него свой могучий дух. Дал четыре ему головы, чтоб он — мир осматривал во все стороны, чтоб ничто от него не укрылось, чтобы все замечал в поднебесной он.

Путь Сварог стал Солнцу прокладывать по небесному своду синему, чтобы кони-дни мчались по небу, после утра чтоб начинался день, а на смену дню — прилетала ночь.

Стал Сварог по небу похаживать, стал свои владенья оглядывать. Видит — Солнце по небу катится, Месяц светлый видит и звезды, а под ним Океан расстилается и волнуется, пеной пенится. Оглядел свои он владения, не заметил лишь Землю-матушку.

— Где же мать-Земля? — опечалился.

Тут заметил он — точка малая в Океане-море чернеется. То не точка в море чернеется, это уточка серая плавает, пеной серою порожденная. В море плавает, как на иглы прядет, на одном месте не сидит, не стоит — все поскакивает и вертится.

— Ты не знаешь ли, где Земля лежит? — стал пытать Сварог серу уточку.

— Подо мной Земля, — говорит она, — глубоко в Океане схоронена.

— По велению Рода небесного, по хотенью-желанью сварожьему Землю ты добудь из глубин морских!

Ничего не сказала уточка, в Океан-море нырнула, целый год в пучине скрывалась. Как год кончился — поднялась со дна.

— Не хватило мне духа немножечко, не доплыла я до Земли чуток. Волосок всего не доплыла я.

— Помоги нам, Род! — тут воззвал Свaрог.

Поднялись тогда ветры буйные, расшумелось море синее. Вдунул ветром Род силу в уточку.

И сказал Свaрог серой уточке:

— По велению Рода небесного, по хотенью-желанью сварожьему Землю ты добудь из глубин морских!

Ничего не сказала уточка, в Океан-море нырнула и два года в пучине скрывалась. Как срок кончился — поднялась со дна.

— Не хватило мне духа немножечко, не доплыла я до Земли чуток. На полволоса недоплыла я.

— Помоги, отец! — вскрикнул тут Свaрог.

Поднялись тогда ветры буйные, и по небу пошли тучи грозные, разразилась буря великая, голос Рода — гром небеса потряс, и ударила в уточку молния. Род вдохнул тем силу великую бурей грозною в серу уточку.

И заклял Свaрог серу уточку:

— По велению Рода небесного, по хотенью-желанию сварожьему, Землю ты добудь из глубин морских!

Ничего не сказала уточка, в Океан-море нырнула и три года в пучине скрывалась. Как срок кончился — поднялась со дна.

В клюве горсть земли принесла она.

Взял Свaрог горсть земли, стал в ладонях мять.

— Обогрей-ка, Красно Солнышко, освети-ка, Месяц светлый, подсобите, ветры буйные! Будем мы лепить из земли сырой Землю-матушку, мать кормилицу. Помоги нам, Род! Лада, помоги!

Землю мнет Свaрог — греет Солнышко, Месяц светит и дуют ветры. Ветры сдули землю с ладони, и упала она в море синее. Обогрело ее Солнце Красное — запеклась Сыра Земля сверху корочкой, остудил затем ее Месяц светлый.

Так создал Свaрог Землю-матушку. Три подземные свода он в ней учредил — три подземных, пекельных царства.

А чтоб в море Земля не ушла опять, Род родил под ней Юшу мощного — змея дивного, многосильного. Тяжела его доля — держать ему много тысяч лет Землю-матушку.

Так была рождена Мать Сыра Земля. Так на Змee она упокоилась. Если Юша-Змей пошевелится — Мать Сыра Земля поворотится.

Источник

Чем был окутан мир до рождения света белого

Страницами славянской старины (и не только) запись закреплена

До рождения света белого тьмой кромешною был окутан мир. Был во тьме лишь Род — прародитель наш. Род — родник вселенной, отец богов.

Был вначале Род заключен в яйце, был он семенем непророщенным, был он почкою нераскрывшейся. Но конец пришел заточению, Род родил Любовь — Ладу-матушку.

Род разрушил темницу силою Любви, и тогда Любовью мир наполнился.

Долго мучился Род, долго тужился. И родил он царство небесное, а под ним создал поднебесное. Пуповину разрезал радугой, отделил Океан — море синее от небесных вод твердью каменной. В небесах воздвигнул три свода он. Разделил Свет и Тьму, Правду с Кривдою.

Род родил затем Землю-матушку, и ушла Земля в бездну темную, в Океане она схоронилась.

Солнце вышло тогда из лица его — самого Рода небесного, прародителя и отца богов!

Месяц светлый — из груди его — самого Рода небесного, прародителя и отца богов!

Читайте также:  Включение выключение света с двух выключателей

Звезды частые — из очей его — самого Рода небесного, прародителя и отца богов!

Зори ясные — из бровей его — самого Рода небесного, прародителя и отца богов!

Ночи темные — да из дум его — самого Рода небесного, прародителя и отца богов!

Ветры буйные — из дыхания — самого Рода небесного, прародителя и отца богов!

Дождь и снег, и град — от слезы его — самого Рода небесного, прародителя и отца богов!

Громом с молнией — голос стал его — самого Рода небесного, прародителя и отца богов!

Родом рождены были для Любви небеса и вся поднебесная. Он — отец богов, он и мать богов, он — рожден собой и родится вновь.

Род — все боги, и вся поднебесная, он — что было, и то, чему быть предстоит, что родилось и то, что родится.

Источник

Победа

……………..
Ничего не скрою, что ведаю.
До рождения света белого
Тьмой кромешною был окутан мир.
Был во тьме лишь Род — прародитель наш.
1.11
Род — родник вселенной, да отец богов.
Был вначале Род заключен в яйце,
Был он семенем непророщенным,
Был он почкою нераскрывшейся.
1.12
Но конец пришел заточению,
Род родил Любовь — Ладу -матушку.
Род разбил темницу силою Любви,
И тогда Любовью мир наполнился.
……………………….
Песни птицы Гамаюн
Клубок первый.

Рожденная Огнем из семени пробужденного Рода
Ты, Лада, первой открываешь дверь темницы!

Из Ритма Ритмов, что в кромешной Тьме таился,
Ты белой Лебедью летишь по Поднебесью.

И крыльев дивных легкие касания Твои,
Всему, даруя жизнь, слагают гимн Любви.

Благая Матерь, снова в путь зовешь народы,
Звездою Утра радость миру возвещая.

Дыханьем пламенным согрет и дышит Мир Тобой.
И бесконечный танец Твой звенит серебряной струной.

За синевой торжественной дерзает смелый взор
Увидеть танца вещего пространственный узор.

В лучах приказа огненного силится стремленье
Прочесть планеты сужденной малейшее движенье.

Причин тончайших строгий ряд по воле Провиденья,
Пахтаньем сил невидимых, рождает все явленья.

И подчинясь устам времен, пойдет повествованье,
Найдя небесному лучу земное основанье.

Сроднятся правда с небылью, потоком изливаясь.
Картин живых взойдет росток, в сознаньи отражаясь.

Укрывшись пологом небес, под солнцем рождена,
Лежит вдали от синих гор прекрасная страна.

Богатств несметных родником слывет она окрест.
Колоколов там день-деньской вершится благовест.

Там говорят, несчастий уж не сыщешь и в помине.
Едят на золоте, в пуховой спят перине.

От куполов златых дневной там меркнет свет.
Молве людской, как водится, ни в чем предела нет.

В стране той дивной пришлый Храбр у князя в услуженьи
Свершил немало ратных дел во имя прославленья.

С тех пор давно седая прядь сменила смоль волос.
И ран изрядно боевых рубцами запеклось.

Большим наделом награжден за службу верный вой,
Конем да саблей вострою, да шубой дорогой.

Пришла пора уйти от дел, от службы роковой.
С почетом старый ветеран направился домой.
________________________
Давно не водит Храбр полки в походы на врага.
Давно отправлен на покой. Сидит у очага.

В поры иные нужен был, и князь его ласкал.
Теперь он должен на печи належивать бока.

Еще остер у Храбра глаз, еще крепка рука,
А князь не шлет своих гонцов тревожить старика.

Один, закутанный в меха, потупившись, молчит.
Вздыхает с грустью о былом, тоскою он разбит.

Но вдруг, неужто чудится, не верится глазам.
В светлицу входит стольный князь. Пожаловал он сам.

Отвесил Храбр земной поклон, пытаясь сон смахнуть.
Нужда великая пришла, коль князь пустился в путь.

«Изволишь в горницу, великий князь, с дороги опочить,
А вечером, медов ковши в пиру хмельном испить?»

Но краткий жест решительный потоки слов унял:
«Заботы важной тяжкий груз меня к тебе примчал».

Вдвоем остались. Молвил князь: «Уж близится мой срок
Уйти на берег той реки, где встречу новый рок.

Но прежде чем земную тень утрачу я свою
Желал бы видеть тех, кому державу отдаю.

Давно я думой опьянен, как вьюношей собрать
И в руки мудрости седой на обученье дать.

Скажу тебе, мой славный вой, ты ближе мне, чем брат.
Ценю я преданность твою, очей открытый взгляд.

В жестоких битвах ты меня собою закрывал.
Твой меч, как молния, врагов повсюду сокрушал.

Ты самый опытный из всех, кого я только знал.
Тебе доверить решено младых клинков закал.

Даю над ними власть мою. Сурово их взнуздай,
Но также к родине любовь, в них твердо воспитай.

Урокам боя научи, чтоб презирали смерть,
И мудрости, чтоб жизнь могли грядущую узреть.

Читайте также:  Вокруг света мегафон тарифная опция

Дружина отроков уже стоит в твоем дворе.
Готов ли?» «Да, пресветлый князь. Мы едем на заре.

Места укромные от глаз людских в просторах я найду.
В заботах ратных воинских ученье проведу».

Обнялись. Храбра крепко князь к груди своей прижал.
Слезой скупою глаз его отечески сверкал.

Тому минуло семь годов. Дружину Храбр ведет.
Прекрасных витязей своих, родной земли оплот.

Одна лишь ночь осталась им. Уж завтра стольный град.
Один привал, один костер, один прощальный взгляд.

В раздумьи тихом Храбр молчит, листая жизнь назад.
В немом почтеньи, вкруг него сыны его сидят.

Зари вечерней слабый луч мрак ночи поглотил.
Прервал молчанье старый Храбр, и так заговорил:

«Быть может, мы в последний раз собрались у огня.
Вы, лучший цвет в моем саду, оставите меня.

В поступках ваших навсегда пребуду я незримый.
И горьких трав настой мне пить положено отныне.

Вас ратной брани я учил и искренно дружить,
Как твердо по земле ходить и родине служить.

И вот теперь, на склоне лет, что мчат неудержимо
Даю вам мудрости завет веками свято чтимый.

Героев славу воспоет нам древнее преданье,
О мире повестит и о войне, взывая к состраданью.

И только мудрый может в прошлое взглянуть,
Чтоб нить в грядущее отважно протянуть».

«В делах великих тех далеких дней
Сложилось праведное знанье.
Горит исканий чистых свет
Потомкам юным в назидание.

На перепутьях, у камней былинных,
Рукой, касаясь тонких струн,
Легенду пел баян-сказитель,
Свидетель верный звездных рун.

Прекрасных гимнов чистый слог
Струей живою проникал в сознанье.
Будил в душе ответный ток.
О прошлом воскрешал воспоминанье.

У снежных гор и звонких речек,
Среди дубрав и ковылей
Дышалось радостью и счастьем
Под чистым небом родины моей

Трудами полны чередой летели будни,
Да праздников веселых кутерьма,
Сплеталось все узором чудным.
Кипела жизнь. Ломились закрома.

Там в поднебесье сокол княжий
Добычу крови скорую искал,
И богатырь – народ отважный
Страну любимую надежно охранял.

Там девы юные купались
В росе предутренней святой.
Чтобы достойно род продолжить
Кропились силою благой.

В те поры мудрые отцов заветы
В народе каждый твердо знал,
И чистоту невинной девы
Священным даром почитал.

Там светлый князь страною правил,
Забыв себя в затрате сил.
И бремя власти не оставил,
Хотя к наукам склонен был.

Почетным сей удел считая,
Он скорых выгод не искал.
И просвещением народа
Дух неустанно возвышал.

Посольства мира посылал повсюду,
Слагая крепость рубежам своим.
Хранил он верность клятвенному слову,
И враг не смел, открыто биться с ним.

В трудах земных общаясь с Небом,
Он звонкой славы не любил.
И трубы медные охрипли,
Утратив блеск, упали в пыль.

Мгновенья прожитые, в памяти стирая,
Вперед катилось жизни колесо,
Срывая будущего тайные покровы,
Бросало вызов путникам в лицо

Тот вызов есть судьбы теченье,
До срока скрытое тумана пеленой.
Решеньем справедливого Закона
Сгущались тучи над счастливою страной.

Дозора весть примчали птицы,
О том, что скрытно, по ночам,
Стремясь к поживе, враг жестокий
Крадется тихо к рубежам.

Рассветный луч еще не скоро
Падет огнем на горный склон.
Луны неверное мерцанье
Еще хранит тревожный сон.

Князь на коне. Он быстро скачет,
Как будто крылья понесли.
Спешит добраться в те селенья,
Где скрыта соль его земли.

Там среди скал, в глуши пустынной
Отшельник древний обитал.
Он силы тайные природы
Огнем сердечным усмирял.

В дали от всех, уйдя от мира,
Он ведал терний звездный путь.
Духовным взором устремляясь,
Грядущих дней предвидел суть.

Тропою тайною к вертепу
Князь пробирался наугад.
У входа скрытого листвою
Его встречал пытливый взгляд.

Горел костер. Играло пламя.
Плясали тени среди скал.
Князь тихо спрашивал у старца.
И тихо старец отвечал.

«Поведай правду, мой Учитель,-
Князь у кудесника просил, —
За что такое испытанье
Народ мой верный получил?

Чем Провиденье я прогневал?
На чем лежит греха печать?
Скажи, какая справедливость –
Ценою жизни мир спасать»?

В ответ ведун сказал сурово:
«Земным мерилом не измерь
Тот Мир, куда лишь только духу
Заветная открыта дверь.

Тому, кто Истиной питаем
И Света Лик прекрасный зрим,
Тот не унизит пламя жизни,
Перетворив на смрадный дым.

Когда и где, в каких столетьях,
Питал ты злобу, завистью гоним,
Судом неправым, ненавистью лютой
Проклятья посылал другим?

О, сколько дерзких отрицаний,
Угроз и горестных рулад
Пустил ты в Мир, химер служитель,
Корысти испивая яд.

Теперь забыл ты те чертоги,
Где черных мыслей вился газ.
Причин бесчисленных посевы
Спешат сложить кровавый час».

«Коль я один всему виною,
Готов страданья пережить,
И даже собственною жизнью
Позора чашу искупить».

Читайте также:  Жаль что конца света не будет

«Безвинных душ в подлунном мире
Едва ли можно отыскать.
Рок собирает по созвучьям.
По ним же будет разделять.

Узлы судьбы связались прочно.
И не свернуть уже с пути.
Уроки жизни неизбежны.
Их нужно бережно пройти».

«Какую бережность сумею
На поле брани проявить,
Когда полки сойдутся в битве,
Стремясь друг друга истребить»?

«Делам земным оценка свыше,
Она восходит к Небесам.
Здесь мы удары получаем.
Тут урожай. Посевы там.

Не здесь лежит твоя победа.
Она в знамении ином.
Не дай глумится темной своре,
Забыв про свой небесный дом.

Изведай мирные решенья.
И если враг пребудет глух,
Рази его без сожаленья,
Но ярости не знает дух.

Сраженья час наступит скоро.
Захватчик будет посрамлен,
Но только помни непременно:
Твой главный враг в тебе самом.

Пусть возмущенья благородный
Горит огонь в твоей груди,
А злобы мрачные исчадья
Пусть не найдут к тебе пути.

Очисти сердце, будь на страже,
Не дай завлечь себя в полон.
Пускай родятся зерна Света
Во имя будущих времен».

Уехал князь в раздумье тяжком,
Как превозмочь ему все беды.
Мудрец же тихо преклонился,
Творить молитву о победе.

Гудел как улей княжий терем.
Совет держали старики.
И прибывали воеводы.
Роды готовили полки.

Сбиралась рать под знамя света,
На поле битвы огневой.
В те дни познал коварный ворог,
Как битым быть в земле чужой.

Пленен, разбит и уничтожен,
Рассеян злобный супостат.
И славят воины победу.
Да только князь совсем не рад.

Чело его покрыто мраком,
Шелом в руке, в очах печаль.
С врагами примирились други,
Накинув смертную вуаль.

Горела крада. В путь последний
Ушли, кто стал сырой землей.
Победы лик скрывает тризну –
Пир смерти с памятью живой.

Обряд прощальный. Песня льется.
На смену танец ей придет.
Порывом страстным встанут вои
Хор, поменяв на хоровод.

Медов стоялых полные братины
Торжественно всех братьев обойдут.
Шум игрищ воинских, вдали оставив,
Волхвы святые жертвы принесут.

О вечности кругов Превышних
В кругах земных нам Небо говорит.
Так тризна, прежний путь кончая,
Движенье новое в себе таит.

Поднялся князь, наполнив кубок.
Он ясным взором обежал
Дружину, дальние просторы,
Помедлил чуть, и так сказал:

Князь
«Поднимем братья наши чары,
Героям павшим славу воспоем.
Да будет небо им приютом,
Приняв души последний стон.

Мы будем помнить цену мира.
Дозорно сердце пусть не спит.
Пускай жестокости страданий
Победы радость не затмит».
И ветер вольный издалека
Над полем тризны пролетал,
Он нес степные ароматы
И к новой жизни властно звал.

Конец баяновой песни

Огонь костра пошел на убыль,
Сгущая тьму своим мерцаньем.
И в наступившей тишине
Окончил Храбр свое сказанье.

В строю походном старый витязь
Дружину всадников ведет.
Рассвет встает. Чертя лучами,
Ярило будит небосвод.

Уж виден град могучий стольный.
Вперед пустились на рысях.
Врата пред ними отворились,
Сияя в солнечных лучах.

Окрепло племя молодое,
Зерно сложилось, расцвело,
Вернулось в лоно и надежду
О днях грядущих принесло.

Крада – специальный помост для сжигания трупов во время тризны.
Тризна — часть погребального обряда у древних славян до и после похорон (поминки). Сопровождалась пес-нями, плясками, военными играми, жертвоприношениями, пирами.… (Большой Энциклопедический словарь)

ТРИЗНА — — часть погребального обряда у древних славян до и после похорон (поминки). Сопровождалась песнями, плясками, военными играми, жертвоприношениями, пирами.… (Большой Энциклопедический словарь)
Три;зна — название погребального обряда у древних славян.
Назначение тризны состояло в том, чтобы отогнать злые силы от живущих. В современном русском языке слово тризна в основном используется, как часть фразеологизма совершить тризну и понимается главным образом как пиршество в честь усопшего, поминки. Кроме поминок, тризна включала в себя об-ряд омовения покойника, обряжания (одевания в лучшие одежды, украшения), отпевания певчими (позднее перешло к традиции отпевания православным священником[источник не указан 445 дней]) и сжигания трупа на специ-альном помосте, именуемом крада. Иногда, за неимением леса для помоста или места для крады, покойника отправляли в последний путь в лодке, которую, оттолкнув от берега, поджигали горящей стрелой. После со-жжения следовал поминальный пир, который происходил в первый день похорон, затем на третий день, на девятый день, на сороковой день и ровно через год после сожжения. Считалось, что бессмертная душа покойного, путешествуя по загробному миру, может возвращаться в мир живых, и встретиться с ней можно только в эти установленные дни.
Подобные традиции погребальных обрядов существовали и у других народов. В частности, у древних греков в честь покойного устраивались игры (спортивные состязания).

Источник